Однажды утром — уже после завершения работы выставки — Габриэль выкроила свободное время, чтобы сходить на площадь Селестен. Она отправилась туда пешком. Стояла теплая солнечная погода. Внезапно кто-то догнал ее и преградил путь букетом алых благоухающих роз. Габриэль остановилась в изумлении и засмеялась, увидев Николя.
— Это вы?!
От Николя не укрылось то, что она была рада их встрече.
— Примите это в качестве благодарности за то, что вы осчастливили меня своим неожиданным появлением в этих краях!
Габриэль снова засмеялась, догадавшись, что он только что купил эти розы, поддавшись минутному настроению, на улице у цветочника.
— Как это мило с вашей стороны. Прекрасные розы! Но вы просто ошеломили меня своим внезапным появлением, я не заметила вас, проходя по улице. Где вы были?
— Я заходил в мастерскую по изготовлению ремиз для ткацких станков. И вдруг я увидел вас, вы шли, глубоко задумавшись. У меня, наверное, тоже бывает подобное выражение лица, когда я думаю, все ли в порядке в моей мастерской и не случилось ли чего-нибудь за время моего отсутствия.
— Да, действительно, всегда есть какие-то нерешенные проблемы, вечные беспокойства… Однако, по крайней мере, нам с вами удалось обеспечить своих ткачей бесперебойной работой.
Николя посерьезнел.
— Ваши прекрасные образцы имели большой успех на выставке.
— Однако теперь нам остается только ждать — ждать решения «Мобилье Империаль». Интересно, кому этот влиятельный комитет окажет честь, разместив свои заказы? — выражение лица Габриэль свидетельствовало о том, что она вполне уверена в собственном успехе. Нет, она высоко оценивала качество шелка, выпускаемого мастерской Дево. Но в глубине души Габриэль надеялась, что продукция ее фабрики, ничем не уступающая тканям Николя, будет по достоинству оценена специалистами. Ей было важно получить заказы комитета, чтобы не давать преимущества своему конкуренту, а чувствовать, что идет в ногу с ним.
— Думаю, что мы с вами, как два хороших скакуна на бегах, идем голова в голову, — заметил Николя, как будто прочитав ее мысли.
— Скажите, — неожиданно спросила Габриэль, вспомнив неприятный эпизод, пережитый ею в мастерской Дево, — у вас все тот же мастер?
— Да, он до сих пор работает у меня, но я недавно взял в мастерскую еще и управляющего, Мишеля Пиа, который работал со мной в Париже, пока я не продал там свое дело.
— А почему он сразу же не переехал вместе с вами в Лион?
— По семейным обстоятельствам. У него сильно хворала жена, и он не хотел разлучать ее с родными и близкими. Как это ни прискорбно, но в прошлом месяце бедняжка умерла. Об этом тяжело говорить, но мы с Пиа заранее знали, что это — вопрос времени. Одним словом, мой управляющий рад, что имеет возможность изменить обстановку и переехать в другой город, где мечтает заново начать свою жизнь.
— Значит, скоро у вас появится масса свободного времени?
— Теперь я смогу со спокойным сердцем надолго отлучаться из Лиона по делам фирмы. Кстати, куда вы направляетесь? Ведь я так бесцеремонно остановил вас!
— В театр Селестен, — ответила Габриэль и указала рукой на здание с классическим портиком, расположенное в нескольких ярдах от них. — Я хочу взять два билета на сегодняшний спектакль. Дело в том, что Элен еще не видела эту пьесу, а я все время пытаюсь ее расшевелить и хочу, чтобы она как можно чаще бывала на людях и выезжала в свет.
— Может быть, у вас найдется немного времени, чтобы выпить со мной чашечку кофе?
Габриэль на секунду замялась — она действительно не спешила, однако в присутствии этого человека она привыкла быть особенно осторожной, опасаясь прежде всего самой себя.
— Пожалуй, это было бы неплохо. Мой рабочий день сегодня начался необычно рано.
В этой части города, как и повсюду в Лионе, было множество кафе. Они зашли в одно из них и сели за столик, расположенный под сенью раскидистого дерева, листва которого, освещенная солнцем, играла бликами на белоснежной скатерти и лицах молодых людей. Дочь владельца кафе сидела у высокого окна, наигрывая на флейте для собственного удовольствия и для тех, кто любил музыку, нежные чистые звуки оглашали округу, словно птичье пение. Их обслужили сразу же, поскольку посетителей было очень немного в этот неурочный час. Неподалеку от них за столиком сидел всего лишь один клиент, да и он вряд ли мог слышать их разговор. Поэтому оба имели возможность поговорить свободно. У Габриэль не выходил из головы недавний поступок Анри, который мог с новой силой разжечь искры ненависти Николя к ее брату. К полному негодованию Габриэль брат устроил скандал на одном из собраний шелкопромышленников в городской ратуши, выдвинув против Николя Дево нелепые обвинения. В течение нескольких дней все лионцы только и говорили об этом. К счастью, Николя не присутствовал на том злополучном собрании, находясь в это время в отъезде.