— Я должна извиниться за поведение Анри, нанесшего вам недавно новое оскорбление. Иногда мне кажется, что от ненависти к вам у него помутился рассудок. Вы проявляете завидное терпение.
— Ваш брат получил письмо с предупреждением от моих адвокатов. Я до сих пор сохраняю терпение только ради вас. Надо сказать, вы действуете на меня весьма благотворно, сдерживая мой горячий темперамент. Если бы на месте Анри был кто-нибудь другой, я давно бы уже вызвал этого человека на дуэль за меньшее зло, причиненное мне. Но в день своей свадьбы вы попросили меня пощадить вашего брата, я дал вам тогда слово и сдержу его. Я не хочу, чтобы наша семейная вражда вылилась в кровопролитие, хотя, может быть, ход событий с неизбежностью приведет именно к этому. Но как бы то ни было, когда наступит роковая развязка, я не хотел бы, чтобы вы страдали. Только эта мысль и не дает мне покоя.
Габриэль была искренне признательна Николя за такие слова. Но она знала, что не сможет оставаться в стороне и будет так или иначе втянута в роковой конфликт. Она не хотела, чтобы кто-нибудь из этих двух близких ей людей пострадал. Ее собственное благополучие было для Габриэль в этих обстоятельствах не так важно.
— Однако, что бы Анри ни говорил а вас, как бы его слова ни выводили вас из себя, он не сможет нанести вам вред. Вы создали хорошую репутацию своей фирме и пользуетесь уважением в кругах шелкопромышленников.
— Льщу себя надеждой, что это действительно так, — Николя попытался перевести разговор на другую тему, ему не хотелось сейчас обсуждать с этой прелестной женщиной, которую он всем сердцем любил, свои неприязненные отношения с ее братом. — А кто будет сопровождать на вечерний спектакль вас и вашу невестку? Если хотите, я мог бы пойти вместе с вами.
Габриэль опустила глаза и сосредоточила свое внимание на чашечке дымящегося кофе, стоявшей перед ней на столе.
— Боюсь, что это невозможно. С нами будут Анри и Ивон.
— А-а, — протянул он разочарованно и вздохнул, — Тогда, может быть, в другой раз?
— Может быть, — неуверенно промолвила она.
— Габриэль, — неожиданно произнес он тихо и проникновенно. — Взгляните на меня.
Она помедлила несколько мгновений. Все ее существа подсказывало ей, что он собирается сказать нечто чрезвычайно важное, к чему она сама была еще не готова, а быть может, не будет готова никогда. Однако Габриэль медленно подняла голову и открыто встретила его пристальный взгляд.
— Вы самая прекрасная женщина, которую я когда либо встречал в своей жизни.
— Рада слышать это.
— Я хочу только одного: постоянно видеть вас и быть с вами рядом, — он потянулся к ней через столик, разделявший их, и, сняв безвольные пальцы с чашечки, стоявшей на столе, сжал их в своих.
— Я с упоением слушаю ваши речи, — призналась Габриэль тихим голосом, — но мы оба поступаем сейчас неразумно.
— Я люблю вас, — и Николя еще сильнее сжал ее пальцы в своей руке, когда она попыталась вырвать их, как будто тем самым могла вычеркнуть из своей памяти слова, только что произнесенные им. Николя видел, как вспыхнуло и сразу же побледнело ее лицо, и Габриэль прикрыла глаза свободной рукой.
— Вам не следовало этого говорить, — произнесла она дрогнувшим голосом.
— Мне следовало сказать вам об этом сразу же в первый день нашей встречи. Тогда наши взаимоотношения не запутались бы столь безнадежным образом.
— Я вам уже говорила однажды, что не изменила бы своего решения выйти замуж; ничто не могло помешать мне в тот день выполнить данное мною обещание. Рисунок всей моей жизни был к тому времени определен, — сердце Габриэль трепетало в груди, она еле сдерживала себя, собрав всю свою волю в кулак. Ей стоило неимоверных усилий сохранить самообладание и холодную голову.
— Неужели вы любите Эмиля Вальмона?
Габриэль убрала, наконец, руку от лица, и Николя увидел выражение боли в ее прекрасных глазах.
— Он любит меня.
Николя непроизвольно еще крепче сжал ее пальцы в своей руке.
— Я повторяю свой вопрос.
— Я уже ответила вам. Мой ответ объясняет все.
— Даже возможность развода?
Это слово, произнесенное вслух, потрясло ее. Честно говоря, порой к ней приходили непрошеные мысли о том, что она могла бы вновь обрести свою утраченную свободу, но она гнала их прочь. И вот Николя произнес роковое слово вслух.