Синицкий остановился, переводя дыхание. Он заметил, как блестящие пузырьки выдыхаемого им воздуха взвивались вверх. Надо возвращаться обратно. Итак, здесь должен быть якорь, а от него надо итти прямо, никуда не сворачивая.
Он возвратился, как ему казалось, на старое место, к якорю… Но… якоря на месте не было. Позабыв об осторожности, Синицкий рванулся в сторону, потом в другую. Нет, не может быть, якорь был здесь. Как он мог его потерять? Может быть, пройти к берегу?
Но где он, берег? Где берег? Где Нури? Почему он не спускается? Почему никто не ищет Синицкого? Что делать? Он невольно закричал, но сам испугался этого нечеловеческого крика, как ему показалось, задушенного в медном скафандре. Кто его здесь услышит!
Он не знал, сколько прошло времени. Он шел… нет, не шел, а бежал словно под гору. Он спотыкался, падал.
Стало тяжело дышать — наверное, уже нехватает кислорода.
Синицкий бежал и бежал куда-то вниз, сам не понимая куда. Не все ли равно! Он устал, свинцовые подошвы словно тянули его назад, не давали оторваться от земли, как будто бы его ноги вязли в трясине.
Но что это? Может быть, это берег? Впереди темнеет скала. Может быть, ему удастся взобраться на нее?
Огромная скала выступала в зеленом полумраке. Собрав последние силы, Синицкий подбежал к ней и увидел… гладкую вершину. Скала не выходила из воды. Нет больше спасения. Он уже не может дышать. Подгибались ноги., потемнело в глазах.
Вдруг… скала сдвинулась и пошла прямо на него. Нет, это галлюцинация. Не может быть! Но скала приближалась Она наступала Казалось, она вот-вот раздавит его.
Все заволокло туманом… «Неужели так приходит смерть?» подумал он и потерял сознание.
Глава девятая
БУДЕТ ШТОРМ
Последние два дня Гасанов не был на берегу. Он не хотел отойти от вышки, неподалеку от которой слегка покачивался искусственный островок с кранами, предназначенный для установки его нового стометрового основания. Там временно прекращены монтажные работы. Почти все мастера заняты подготовкой к испытаниям установки Васильева. «Сегодня Григорян должен привезти новых мастеров. Надо им все объяснить и, главное, проверить, как они смогут справиться с непривычной для них работой. Тогда… — Гасанов с тоской взглянул на видневшуюся вдали освещенную полоску берега, — тогда и самому надо приниматься за новую работу. Надо помочь приехавшему инженеру. Значит, снова за чертежи». Ибрагим вспомнил свои первые проектные работы, когда он вычерчивал на плотном ватмане общий вид своей подводной конструкции. Он видел тогда не белое поле бумаги, а синее море, солнечный день и глубоко уходящую в полупрозрачную воду решетчатую башню. И солнечный день никогда не сходил с его чертежа…
А теперь снежным полем покажется ему чертежный лист. Но почему? Как он не может преодолеть этого равнодушия к чужой работе! Вспоминая свой последний разговор с парторгом, Гасанов чувствовал, что Али прав.
Первый этап его работы закончен. Нефть идет. Институт должен испытывать новые пути, искать новые решения «Не все ли равно, с принципиальной точки зрения, какое будет дальше строиться подводное основание — в пятьдесят метров или в сто? Нужно смелее итти вперед. Пусть даже этот шаг будет фантастичным и дерзким, как у Васильева… Али прав. Надо искать новые пути. Но почему правильный путь может найти только Васильев?» спросил сам себя Ибрагим, и в нем шевельнулось невольное чувство обиды. А его последний проект с пловучим островом? Разве это не смелое решение? Почему он сейчас не может над ним работать?
Гасанов снова подумал о Васильеве. Кто он такой? Может быть, действительно его работы достойны того, чтобы все подчинить им? Он должен обязательно встретиться с Васильевым. Что можно узнать из краткого описания проекта! Надо посмотреть готовую установку. Правда, вчера Саида ему рассказывала о Васильевских опытах, но это было на ходу, и потом она всегда так увлекается. Можно ли верить ее оценке!
Как бы он хотел, чтобы Саида была с ним рядом, а не в Васильевской лаборатории! Может быть, она могла бы как-то убедить его в необходимости отложить все работы и немедленно итти туда, к ней, на помощь к Васильеву.
Но Саида не выходит из лаборатории. Он ее почти не видел с тех пор, как она прилетела из Москвы. Конечно, он понимает, что сейчас для нее самое горячее время. От ее приборов многое зависит. Но если бы знала Саида, как тяжело ему, особенно после того как прекратились монтажные работы на пловучем острове! Ему не хочется ехать домой, в пустую квартиру. Без Саиды дом кажется пустым и неуютным. А она сегодня не вернется. Ночью в лаборатории Васильева начинаются испытания ее аппаратов.