Гасанов резко повернулся на другую сторону мостика и взглянул на горизонт. Поднимался ветер, он нес над водой серый туман. Казалось, что туман зацепился за верхушки морских буровых вышек и не может сдвинуться с места. «Будет шторм, — подумал Гасанов. — Первое настоящее испытание для его подводного основания. Почему не едет Мариам? Как у нее там с проверкой чертежей нового проекта? Пересчитала ли она прочность стометровой трубы при максимальной штормовой нагрузке? Выдержит ли труба?» Нет, все-таки, несмотря ни на что, он не может ни на минуту освободиться от мыслей о своем новом проекте. «Может быть, так же думал о своей башне инженер Шухов? — снова вспомнил Ибрагим о замечательном русском изобретателе. — Может быть, и у него были сомнения, когда он строил ее? О чем думал он, когда на стопятидесятиметровую высоту железной башни поднималось последнее звено?»
Гасанов прошелся по мостику, с тревогой посмотрел на трубы, удерживающие настил, под которым играли волны.
Послышались звонкие голоса, рокот моторки, еле пробивающийся сквозь шум волн, и к причалу подошла лодка.
«Вероятно, Мариам», подумал Гасанов и поспешил к вновь прибывшим. Его ждало двойное разочарование: во-первых, это была не Мариам, а Григорян; во-вторых, он приехал не с новыми мастерами, которых так ожидал Гасанов.
В лодке стояли три подростка. Это сотрудники пловучей лаборатории, прибывшие на экскурсию. Несмотря на то что ее питомцы опоздали на праздник, Мариам все-таки обещала им показать новую вышку Гасанова. Ну, ничего, опоздание произошло «по технической причине». Она вторично получила разрешение на эту экскурсию, но сама сейчас задержалась на берегу и отправила ребят с Григоряном.
Лодка никак не могла пристать к островку. Она металась около него, подпрыгивая на невысоких волнах.
Гасанов испугался за ребят. Еще, чего доброго, перевернется лодка. Он подбежал к штурвалу воздушного волногасителя и повернул его. Заклокотали, вырываясь из-под воды пузыри, и сразу около настила образовалась тихая гавань. Волны не смели перейти рубеж, ограниченный воздушным молом.
Через минуту ребята выпрыгнули на дощатый настил.
— Так где же твои специалисты, Григорян? — спросил не без иронии Гасанов. — Ты, кажется, должен был их привезти.
— Завтра с утра приедут, Ибрагим Аббасович, — ответил Григорян.
— Надеюсь, те постарше немножко? — усмехнулся инженер, взглянув на ребят.
— Да не очень, — замялся Григорян. — Тоже молодые, но, можно сказать, не подкачают… Научим.
Гасанов критически осматривал ребят. Они выстроились перед ним, словно на лагерной линейке. Кого-то завтра пришлют! Может быть, действительно подобных юнцов?
Инженер просил привезти настоящих, знающих свое дело техников. Правда, весь процесс выкачивания нефти здесь полностью автоматизирован. За всем наблюдают умные механизмы, но все-таки на его вышке сосредоточены пятнадцать наклонных скважин, большое количество насосов, моторов. Это высокая техника. А тут… Он взглянул на рыжеволосого паренька. У него еще не пропали детские веснушки. Гасанов почувствовал невольное раздражение.
— Учить, значит, будем! — зло заметил он. — Всякие мальчики попадаются. Как у нас говорят: «Нынешний воробей прошлогоднего чирикать учит». Посмотрим, каких нам подберут, посмотрим! — Он снова взглянул на ребят и почувствовал, что все это зря. Зачем он так о них говорит? Но он не мог сдержать себя. — Может, и эти не учиться, а учить пришли? — со злостью добавил он.
— Зачем так говоришь? — обиделся за экскурсантов Григорян. — Это не такие ребята. Спроси у Мариам…
— Так что ж будем делать с этим детским садом? — уже мягче, озабоченно спросил инженер.
Григорян молчал.
— Как сейчас с ними доберешься до берега?
— Может быть, ветер утихнет, — неопределенно проговорил мастер.
— Жди! А пока эти ребятишки наревутся вдосталь от страха. Видели таких!
Гасанов чувствовал, что он этим обижает ребят. Мальчики стояли перед ним молча, стиснув зубы, и, не моргая, смотрели на строгого инженера.
Он раздражен, эта экскурсия напоминала ему о болезненной обиде… Действительно, ничего не осталось сейчас делать, как принимать школьные экскурсии. Бред! Чепуха какая-то.
Гасанов нервными шагами подошел к вышке, затем вернулся снова к ребятам. Ему хотелось загладить свою вину перед ними.