— Сейчас вам все расскажут, — сказал он. — И потом, может быть, придется здесь задержаться. Но только… не пищать!
— Понятно, товарищ Гасанов! — четко отрапортовал Степунов.
Ибрагим невольно улыбнулся.
— Разрешите спросить? — услышал он голос маленького Али.
— Пожалуйста.
— Правда, нам говорила Мариам, что вы скоро построите вышку на самом глубоком месте?
Гасанов неожиданно рассмеялся:
— Это уж вместе с вами. Когда вырастете… Постарайтесь поскорее…
— Постараемся, — пряча улыбку, серьезно заметил Степунов.
Гасанов в последний раз оглядел каждого из ребят и снова отправился на мостик.
Откуда-то издалека примчался холодный ветер. Он робко тронул спокойные, ленивые волны и сразу завил их гребни в кудрявую белую гриву.
Волны словно почувствовали свою силу. Куда девалась их прежняя лень! Они бросались под дощатый настил, чтобы через секунду вынырнуть с противоположной стороны и помчаться к берегу. Издали гребни волн казались фантастическими белыми дельфинами. Они гнались друг за другом.
Лиловая туча на горизонте опускалась все ниже и ниже, исчезли далекие вышки буровых — казалось, что туча накрыла их своим туманным пологом. И нет больше в море ни вышек, ни островов, только лохматые волны и темнеющее небо.
Гасанов смотрел, не покажется ли лодка с Мариам. Он знал, что, несмотря ни на какую погоду, она все-таки приедет.
Ветер с воем промчался сквозь железный переплет вышки. Гасанов взглянул на часы. «Поздно, Мариам, видимо, надолго задержалась, — подумал он. — Ну, хотя бы по радио сообщила о результатах проверки — знает, что я беспокоюсь».
Ветер дул все сильнее и сильнее. Гасанов уже чувствовал брызги на лице. Волны подскакивали высоко, чуть ли не под самый мостик, стараясь перепрыгнуть через него, но они еще были малы, сил не хватало для такого прыжка. И волны, угрюмо ворча, лезли на стальные трубчатые устои, с пеной от злости скатываясь под настил.
Но вот показалась лодка. Как пробка на волнах, то взлетая на гребень, то проваливаясь в глубину, она приближалась к вышке. Она шла неровными, судорожными толчками. Временами казалось, что лодка прыгает на одном месте и не может перескочить через барьеры волн, расставленные на ее пути.
«Ну, конечно, это Мариам», думал Гасанов, до боли в глазах стараясь рассмотреть сидящих в лодке. Вот лодка исчезла, как будто бы накрытая волной. Вот снова появилась.
С тревогой следил Гасанов за ней. Кажется, она уже ближе. Совсем немного осталось.
Теперь можно было рассмотреть двух человек. Мариам, свернувшись в комочек, сидела рядом с мотористом и держалась за борт.
Лодка прыгала около дощатого острова. Она еще не зашла в гавань. Как здесь нужно быть осторожным! Лодка может разбиться о железный переплет. Ее может затянуть под настил.
Еще немного. Задний ход…
Лодка за воздушным молом.
Мариам выпрыгнула на мокрые доски и слегка поскользнулась. Гасанов поддержал ее и наклонился к уху:
— Проверили?
Мариам ничего не ответила; возможно, даже не слышала вопроса. Она обеспокоенно посмотрела на ребят, столпившихся около кабинки с приборами, и торопливо побежала по мостику в комнату отдыха.
У Гасанова защемило сердце. «Почему она ничего не сказала? Она же знает, как я волнуюсь», — думал он, провожая глазами ее маленькую фигурку.
Ветер усилился. Он бесновался на вершине железной башни, стараясь оторвать отставшую доску. Он хлопал ею и гремел, ударяя по железу, и казалось, что где-то наверху гудел неведомый колокол.
Волны осмелели. Они перекатывались через мостик, взлетая на настил, и, шурша, разбегались по доскам. Они ударяли откуда-то снизу, и тогда вздрагивала дощатая палуба на пятидесятиметровых железных ногах, скрытых в глубине.
Поднятая на островок лодка стараниями ребят была закреплена канатами.
Мариам на минуту задержалась у входа в комнату отдыха, с удовлетворением наблюдая за своими питомцами. Как-то они себя дальше покажут! Воспитывая этих молодых техников, Мариам старалась привить им любовь ко всему новому, показать романтику в профессии мастера-нефтяника. Это ей удалось. Ребята почувствовали, что в любом деле прежде всего надо найти возможность применения своих творческих сил, — тогда оно покажется удивительным и интересным. «И пусть это приходит через увлечение пловучими лабораториями и моделями, — думала девушка. — Нам нужна новая техническая молодежь с острым, пытливым умом. Нам нужны изобретатели. Такие же, как Гасанов, и… может быть, Васильев».