— Хочешь капитаном быть? Да? — перебил его Али, с усмешкой посматривая вверх.
— Нет, зачем капитаном… — смутился Степунов. — Матросом тоже хорошо. Или, скажем, штурманом. Вот наш корабль в море… Смотрите, ведь мы на корабле! — как бы удивляясь своей догадке, восторженно воскликнул он. — И берег далеко, и мачта есть, и шлюпки к борту пришвартованы…
— И матросы есть, — добавил из темноты другой голос. — Мы то-есть…
— И капитан есть, — степенно заметил Али.
— Кто же это капитан? — насторожился Степунов. — Не ты ли?
— Зачем я? — скромно ответил Али. — Тут уже есть капитан.
— Кто же это? — снова спросил Степунов, приглаживая мокрые волосы.
— Конечно, самый главный здесь — Гасанов. Вот это капитан!
— А кто же, по-твоему, директор? — опять раздался голос из темноты.
— Конечно, адмирал. Когда он приезжал сюда, видал, как его встречали? Парадный трап спускали! — ответил Али.
— А Григорян кто? — спросил еще один мальчуган, закатывая по колено штаны.
— Он, ребята, боцман, — серьезно ответил Степунов, приложив руку к глазам и как бы стараясь что-то разобрать в кромешной темноте. — Нет, ребята, честное слово, мы на корабле! И, главное, в самый что ни на есть особенный шторм: двадцать баллов!
— Ну, зачем врать, скажи пожалуйста! Такого не бывает, — укоризненно заметил Али.
— Мало ли что! И корабля такого не бывает, — ответил Степунов. — Так даже интереснее… А что, ребята, здесь на вышке тоже здорово! Мне кажется, лучше, чем на корабле. Вот только надо все видеть по-интересному.
— Это как в бинокль или телескоп? — послышался насмешливый голос.
— Обыкновенно надо смотреть, — вступился за своего друга Али. — Я раньше думал, что никогда не стану работать на буровой или на заводе. Все ребята хотят быть летчиками или моряками. Говорят, на буровой неинтересно, на заводе — скучно: точи разные гайки-майки, болты-молты. А я там тоже был. Если хочешь хорошо работать, везде интересно…
— Вот-вот! — обрадовался Степунов. — У меня брат есть. Он в мореходном училище учится. Задается — не подходи! В плавании был, про шторм рассказывал. А потом и говорит: «Ты сухопутная крыса… Знаешь ли ты, что такое шторм?» Я теперь ему расскажу. Пусть бы он здесь посидел…
Высокая волна с ревом ударилась о вышку и обдала ребят дождем брызг.
— То-то, — удовлетворенно заметил Степунов, вытирая лицо, — даже сюда достает.
Ребята придвинулись вплотную к Пете и, тесно прижавшись друг к другу, крепко держась за железный переплет, смотрели в черную морскую глубину.
— Ребята, а, ребята, — вдруг проговорил паренек с засученными по колено штанами, — она качается!..
— Как на настоящем корабле, — важно заметил Степунов. — Мачта, она всегда должна качаться, если шторм. Вы только, ребята, спасательные круги раньше времени не упустите.
— Слыхали, — отозвался Али. — Боцман Григорян приказывал…
— Может, и ни к чему они, — проговорил Степунов, поправляя сползающий круг. — Но все-таки вроде как на корабле… Даже вахтенный журнал надо вести. — Он наклонился над клеенчатой тетрадью и, достав из кармана карандаш, начал что-то записывать.
Шторм постепенно утихал. Уже показались на горизонте береговые огни.
— Счастливые моряки были, — послышалось из темноты: — плавали в морях, океанах, острова искали, всякие там жемчужные бухты… И кажется мне, — мечтательно продолжал Степунов, — что и мы плывем сейчас к берегу. А добраться никак не можем. Кругом рифы, подводные скалы, волны ревут. И вот выбегает наш капитан Гасанов и кричит: «Свистать всех наверх! Спустить бом-брамсели!» А мы, матросы, — сразу на мачты, и вдруг…
Степунов не успел закончить своего рассказа. Резкий толчок потряс всю конструкцию подводной башни. Вышка закачалась и наклонилась к воде.
Ребята изо всех сил вцепились в железный переплет.
Первым опомнился от испуга Али. Он ухватил Степунова за плечо и прохрипел:
— Рифы?..
Тот посмотрел на него расширенными от страха глазами и утвердительно кивнул головой.
Затем, словно опомнившись, Степунов взглянул на часы и что-то быстро записал в тетрадь.
Гасанов выскочил из домика и, остановившись на мостике в оцепенении, смотрел на наклонившуюся вышку, которая как бы застыла на кинокадре в момент падения. Он прикрыл глаза рукой. На мгновение словно выплыло из темноты спокойное лицо Саиды. Но это только на мгновение. Оно было как бы перечеркнуто падающей тенью башни…
Инженер, втянув голову в плечи, в отчаянии прислушивался, когда же настанет конец. Когда рухнет вышка? Взметнется вверх дощатый настил, повиснет над водой, и вместе с ним скроется в бушующих волнах…