Все эти мысли в одно мгновение пронеслись в его сознании. Он вздрогнул, как от резкого толчка. Нет, нет! Он построит еще и еще… Гасанов широко раскрыл глаза и увидел, как и минуту назад, остановившуюся в своем падении вышку. Она наклонилась, словно Пизанская башня… По наклонной поверхности настила бегали люди. Раскачивался призрачный шар фонаря, и прыгали на мокрых досках беспокойные уродливые тени.
Ветер стихал. Над морем взошла луна, мерцали звезды, и усталые волны уже еле-еле поднимались на настил.
Мариам стояла в тени за вышкой, стараясь не выдавать своего присутствия. Она ничем не могла помочь Ибрагиму. Говорят, что в такие минуты человеку нужно побыть одному. Может быть, сообщить Саиде? Мариам хотела броситься к радиотелефону. Нет, напрасно… Где искать ее? В каких далеких глубинах? Рустамов тоже ничего не знает. Вот он нужен здесь… Сейчас же, сию минуту!
Мариам побежала к радиостанции. Дрожащей рукой повернула переключатель. Вспыхнули лампочки, освещающие шкалу.
Дома Рустамова не оказалось. Он только что выехал. Куда? Неизвестно.
Мариам сразу поникла. Она снова вышла на мостик. Стараясь не поскользнуться на мокрых досках, к мостику спешил Григорян. Он подошел совсем близко к Гасанову и, участливо заглядывая ему в лицо, заговорил:
— Все благополучно, Ибрагим Аббасович. Одна стойка поломалась. Какой шторм выдержала! Потом, когда ветер стихать стал, вдруг почему-то лопнула.
— А как ребята? — вспомнив о них, озабоченно спросил Гасанов.
Мариам затаила дыхание.
— Орлы! Лучше всех! — с нескрываемой гордостью проговорил Григорян. — Сейчас механизмы крепят, чтобы в воду не скатились. Если, — тут он покосился на наклонную вышку, — если она еще ниже опускаться не станет…
Мариам взглянула на конец площадки, приподнявшийся над водой, на вершину наклонившейся к воде сорокаметровой конструкции, где раскачивался от ветра фонарь, и ей стало искренне жалко Гасанова. Она глубоко верит в его возможности, в его талант. Но что же случилось? Где же ошибка?
Стоя на скользких досках, Мариам в тревоге сжимала мокрое, холодное железо решетчатой башни, которая, как ей казалось, клонилась все ниже и ниже. Она смотрела на темные фигуры на мостике, прислушиваясь к их разговору, стараясь различить голос Гасанова. Она беспокоилась за него. Что-то будет теперь с его новыми работами? Неужели никогда ему не удастся построить свою стометровую конструкцию? Нет, она не верит этому…
Ветер почти совсем стих. Волны начинали отступать. Кончилась осада, враги уходили.
Над головой еще ярче заблестели звезды. Видимо, это перед утром. Мариам распахнула плащ и жадно вдыхала свежий ветер. Он был сухим, насыщенным запахом виноградников и цветов.
Глава пятнадцатая
«ТРОГАТЕЛЬНОЕ ВЕЛИКОДУШИЕ!»
Давно не заходил Агаев в свой кабинет.
Несмотря на то что он был директором научно-исследовательского института, где занимаются только новыми проблемами, связанными с разведкой нефти, его можно было встретить всюду — и на промыслах, и на море, и в различных организациях, так или иначе связанных с его институтом.
Он хорошо знал людей и все то, что они делают. Нередко очень многие из его друзей удивлялись, как только Джафар Алекперович успевает обо всем узнать, поговорить с инженерами и рабочими и, главное, всегда безошибочно сделать именно так, как нужно.
Но сегодня Агаев чувствовал себя не совсем уверенно. Удастся ли избежать ошибки?
Он грузно опустился в кресло. Торопливо закурил свою зеленую трубку и снова задумался. Директор ждал людей, которых ценил больше всех в институте. Он ждал Гасанова и Васильева. Правда, Васильев не был их сотрудником, он только прикомандирован, но все равно директор считает его своим. Как же: общее дело.
«Странный он человек, — думал Агаев, поглядывая на часы. — Как приехал, так почти и не показывался в институте. Сидит в подводном доме. Когда Васильева попросили сделать доклад о своем изобретении сотрудникам института, то он сослался на занятость. Будто бы уж нельзя уделить для этого два часа! Непонятно, что это: скромность или пренебрежение к товарищам? Трудно разобраться в характере этого инженера. Надо сегодня попробовать вызвать его на откровенный разговор… Интересно, как он воспримет идею Рустамова о совместной работе с Гасановым? Но что делать с Ибрагимом! В душу не залезешь, но, наверное, ему дорого обошлась эта авария на вышке».