— Керимовой Мариам, — пояснил Нури. — Она их к технике приучает.
— Мариам? — задумчиво переспросил Васильев.
— Хотите посмотреть? — оживился Нури и тут же, не ожидая ответа, крикнул: — Рагим! Давай сюда!
Он рад был хоть чем-нибудь развлечь уставшего инженера и, главное, показаться своему другу Рагиму в обществе знаменитого изобретателя.
Васильев с интересом наблюдал за приближавшейся к лодке пловучей базой молодых техников. «На самом деле, молодцы ребята, — думал он. — Построили каюту, развесили антенны, мотор где-то достали. Только уж больно трещит проклятый! Что они с ним сделали?»
Ребята от волнения не могли говорить, когда «сам Васильев» пожал каждому из них руку. Ему пришлось подробно осмотреть все их сооружение, прежде чем у Рагима, их начальника, язык отлип от гортани.
— Товарищ Васильев, — еле вымолвил он, теребя в руках бумажную трубку, — можете посмотреть один чертеж?
— И здесь чертежи? — притворно вздохнул инженер, повернувшись к Нури.
Тот сурово посмотрел на Рагима: пристает со всякой ерундой!
— Ну, показывай, — с улыбкой сказал знаменитый конструктор. — С этого мы все начинаем.
Рагим от волнения никак не мог развернуть лист — он все время свертывался у него в трубку. Васильев рассмеялся и расправил чертеж у себя на колене.
— Вот, — ободренный вниманием конструктора и стараясь держаться с достоинством, докладывал Рагим, указывая на рисунок, — здесь изображен наш электрический глиссер в одну десятую натуральной величины. Вот электромотор, аккумуляторы…
— Занятно, — заметил Васильев, с интересом рассматривая ребячий проект. — Электроглиссер? Не слыхал о таком. Ну, дальше, дальше.
Рагим подробно посвятил конструктора в особенности их затеи. Васильев внимательно слушал, изредка поглядывая на часы. Ребята старались определить по выражению его лица, что скажет знаменитый конструктор. Как он оценит их проект?
— Выйдет что-нибудь, товарищ Васильев? — наконец закончил свой доклад Рагим. Пот выступил у него на лице.
— Очень интересно, ребята! Без шуток, правду вам говорю, — убежденно подчеркнул Васильев. — Но… неудач сколько будет! Не сосчитать! Не нужно только их бояться, а это самое главное… Правда, Нури? — обратился он к нему. — Вот у меня опыта, как говорится, немного побольше вашего, а без неудач тоже не обходится. У каждого конструктора они всегда встречаются.
— Мы это знаем, — важно подтвердил Степунов. — Вчера во время шторма вышка у Гасанова сломалась…
— Когда? — От неожиданности инженер крепко вцепился в борт.
— Сейчас посмотрим в лабораторном журнале. — Степунов медленно перелистал страницы, затем солидно сообщил: — В двадцать три часа сорок минут.
— Простите, ребята, — извинился Васильев, передавая чертеж Рагиму. — Поговорим как-нибудь в другой раз… Нури, скорее обратно на остров!
Зарычал мотор.
Ребята, переглядываясь между собой, смотрели на быстро удаляющуюся лодку. Они долго ничего не могли сказать, провожая глазами белый пенящийся след.
— Нури, позови Саиду с журналом испытаний! — приказал Васильев, открывая дверь своей лаборатории. — Двадцать три часа… двадцать три часа… — задумавшись, повторял он про себя. — Нет, это невозможно…
— Что случилось, Александр Петрович? — спросила Саида, быстро входя в лабораторию и протягивая ему журнал испытаний.
— Посмотрите, когда мы почувствовали толчок. Вы помните — шли по приборам? Время записано?
Саида смотрела на него непонимающими глазами.
— Ну что? Когда? — торопил он ее.
Саида пробежала глазами страницу:
— В двадцать три часа сорок минут.
Глава семнадцатая
СЛЕДЫ ГУСЕНИЦ
Уже становилось темно в кабинете директора института. Только что закончили рассматривать чертежи пятидесятиметрового основания.
Рустамов молча поднялся и нажал кнопку у основания бронзовой колонны, поддерживающей абажур. Вспыхнула лампа.
Парторг на мгновение зажмурился и, снова открыв глаза, обратился к Гасанову:
— Понимаешь, Ибрагим, легче руку себе отрубить, чем сказать тебе: «Подожди, не надо строить». Время не ждет… но если опять авария? Мы и раньше надеялись на точность расчетов, а получилось совсем не то, что ожидали. Сейчас исправим основание, проверим его в эксплоатации за зимние месяцы.
— Тогда подумаем и о стометровом, — добавил, поднося спичку к трубке, Агаев.