— Заключение министерства по поводу всплывающих цистерн Васильева, — сказал Агаев, протягивая письмо, — только сейчас получено.
Рустамов оторвался от своих мыслей и спросил, не смотря на письмо:
— Положительное?
— Нет, они считают, что этот способ нерационален. Однако предлагают провести еще несколько испытаний для окончательного выяснения его практической пригодности. Но самое главное не это: в другом письме они запрашивают о результатах последней разведки. Что я им отвечу?
— Подождать надо, — потирая висок, словно чувствуя головную боль, — сказал Рустамов. — Васильев в последний раз шел на глубине в сто метров…
— А что нашел?
— Говорит, что ничего. — Рустамов пожал плечами.
— Понимаешь, Али, я никак не могу поверить в то, что на этих глубинах под дном нет нефти. Я привык верить геологам. Как я могу согласиться, что геологи ошиблись! Видимо, Васильевская разведка еще очень несовершенна.
— Проверим, — сказал Али. — Всякие могут быть ошибки. Я раньше думал, что его локатор хорошо работает, а он подвел. Понадеялся на него Васильев и налетел на вышку. Как будто в море тесно… Так-то, Джафар… Каждый день у него неудачи. Нехорошо! — покачал он головой.
— Да, Али, — задумался директор, посасывая потухшую трубку. — Сколько средств государство истратило! Скажи, пожалуйста, ведь если, не вдаваясь в подробности, кто-нибудь подумает об этих делах, то получится странная картина: бродит под водой слепой танк, торпедирует белыми шарами мирные лодки, сокрушает опытные морские буровые, а толку никакого нет…
— Ну, это ты зря, — забеспокоился Рустамов. — Тут, конечно, риск, нельзя так, сразу. Кстати, а ты не думаешь, что можно обойтись без белых шаров?
— По его проекту, нельзя. Нефть наверх должна подаваться в цистернах — шарах из пластмассы. Они, как пузыри, взлетают. Нефть легче воды, к тому же шары не полностью ею наливаются. Но главное не в этом: наливать-то в них пока еще нечего…
Он помолчал немного, затем повернулся к окну и, указывая на огни дальних буровых, добавил:
— Конечно, на небольших глубинах и Васильев находит, но за каким чортом тогда нужно городить такой ползучий корабль, если в этом случае достаточно простых гасановских вышек!
— Что там еще во втором письме? — немного помолчав, спросил Рустамов. Он, видимо, не совсем был согласен с мнением директора.
— Спрашивают, когда подводный дом будет предъявлен государственной комиссии. А что я им скажу?
Зазвонил телефон.
— Хорошо, докладывайте. — Агаев закрыл микрофон рукой и обратился к Рустамову: — Сейчас скажут, что обнаружили водолазы под водой у гасановской вышки… Слушаю, — снова проговорил он в микрофон. — Правильно, вышка стоит в котловине… У места поломки нашли… камень? Так, так, понятно…
Директор положил трубку.
— Слыхал?
— Непонятная случайность! — удивился Рустамов.
— Никакой случайности нет. Танк проходил по верху котловины — это точно, потому что водолазы обнаружили там следы его гусениц. Он слегка задел за обломок скалы, который находился на краю котловины. Этот огромный камень сорвался вниз и ударился о трубу подводного основания.
— Я сейчас позвоню об этом Ибрагиму и Саиде. Пусть Ибрагим не думает, что во всем виноваты она и Васильев, — сказал Рустамов, подходя к телефону.
— Васильева тоже предупреди, — попросил директор. — Но я думаю, что никто из них еще не доехал до дома.
Агаев выколотил трубку над пепельницей и направился к выходу. В дверях он задержался и, как бы что-то припоминая, спросил:
— Али, ты помнишь, к нам прислали практиканта?
— Синицкого?
— Вот-вот! Куда он опять делся, не понимаю?
— В последний раз я его видел вместе с Саидой в лодке. Они ехали к острову, где производились испытания подводного дома.
— Странно. Саида просила у меня разрешения показать ему только локаторы. Зачем она повезла его к Васильеву?
Глава восемнадцатая