Гасанов остановился у входа в столовую, нажал еще одну кнопку и услышал, как в ванной комнате зашумела вода. «Четко работает ее телеавтоматика! — снова подумал он. — Сейчас ванна наполнится, и кран автоматически закроется. Сайда говорит, что все эти фокусы ей нужны для дальнейшего… Посмотрим, когда потребуются ей автоматически открывающиеся и закрывающиеся краны».
Но из-за чего же должен страдать бедный Ибрагим? Он часто путает кнопки и наливает ванну, вместо того чтобы открыть дверь. Он гасит все лампы в квартире, когда приходит, и включает их, когда уходит. Невозможно жить в такой «переавтоматизированной квартире»!
Но что поделаешь! Если эти опыты нужны Саиде, придется потерпеть.
В столовой темно. Висят тяжелые портьеры. Гасанов ощупал в темноте коробочку и снова нажал еще одну кнопку. На этот раз правильно. Вспыхнул свет. Он лился широким потоком сверху, сквозь стеклянный бордюр, где были искусно замаскированы флюоресцентные трубки.
Посреди комнаты, на голубом ковре, стояла мебель, сделанная из полупрозрачного молочно-белого стекла. В застекленной нише блестели хрустальные графины, бокалы, тарелки. Они светились фосфоресцирующими узорами восточных орнаментов, затейливо спрятанными в толще стекла.
Гасанов шел на цыпочках, стараясь не шуметь. Вот он прошел вторую комнату, затем третью. Остановился, снял ботинки, взял их в руки и тихо открыл дверь в спальню.
Здесь тоже темно. Занавешены окна. Сверху лился слабый свет, словно светилось ночное небо. Это фосфоресцирует синяя краска, которой был выкрашен потолок.
Саида лежала одетая на диване. Она смотрела в потолок. Тонкий лучик, просвечивающий сквозь щель в портьерах, освещал ее лицо. Гасанов осторожно закрыл дверь.
Неожиданно с грохотом упал ботинок.
Ибрагим приблизился к Саиде и виновато взглянул на нее.
— Я не спала всю ночь и думала, — стараясь сдержать волнение, начала Саида. — Так дальше жить нельзя… Можно подумать, что между нами стоит стальная стена подводного дома. Да, да, именно стена!
Гасанов растерянно стоял с ботинком в руке.
— Нет, нет, не говори мне ничего! — Саида ударила рукой по подушке. — Я понимаю тебя. Ты хочешь, чтобы я бросила работы Васильева и занялась приборами, которые нужны тебе? Но не сейчас… Не знаю… Пойми меня… Может быть, не скоро… но я это сделаю… Спрошу у Али Рустамова. Он поймет… он скажет…
Второй ботинок выскользнул из рук Гасанова.
— Откуда ты взяла, что я буду тебя отговаривать, — рассмеялся Ибрагим, садясь на диван. — Я просто ничего не слыхал. Поняла? И для того, чтобы тебе не было стыдно, никогда об этом не будем вспоминать.
Саида смущенно спрятала заплаканное лицо на плече у мужа.
Ибрагим с ласковой усмешкой заглянул ей в лицо, поцеловал мокрые от слез ресницы и рассказал о ночном разговоре с Васильевым. Вместе с Саидой подошли к окну. Ибрагим отдернул штору.
Солнечные лучи ворвались в комнату. Они плескались под ногами, потоками сбегали со стен. Вспыхнул голубым светом потолок, словно открылось над головой бездонное прозрачное небо.
Гасанов нажал рычаг у подоконника, и рамы раздвинулись в стороны. Свежий морской ветер поднял вверх трепещущий шелк занавесок. Они парусами заплескались у потолка. Запели медные басы пароходов, зашелестели шипы авто, зашагали по тротуару первые утренние пешеходы.
Ибрагим и Саида стояли у окна и слушали песню просыпающегося приморского города.
Глава девятнадцатая
ПЕРЕД ЭКЗАМЕНОМ
С тех пор прошло несколько дней. Подготовка к испытаниям подводного дома проходила успешно. На опытном заводе, по предложению Мариам, были переделаны два электробура. При проверке они показали блестящие результаты. Рустамов завтра должен уехать в район Кировабада, для того чтобы проверить один экземпляр бура, усовершенствованный Мариам. Там, на опытной буровой, за короткое время прошли уже восемь километров в глубь земли. Электробур может еще больше ускорить проходку.
Итак, завтра назначены новые испытания подводного дома в средней части Каспийского моря. Может быть, там будут найдены неисчерпаемые нефтеносные пласты, существование которых предсказывали геологи.
Поздно вечером в кабинете директора сидели за столом Агаев и Рустамов. У окна, наклонившись друг к другу, тихо разговаривали Васильев и Гасанов.
Последнее совещание перед ответственными испытаниями. На диване, совсем рядом, сидели Саида и Мариам. Мариам часто взглядывала на Васильева. Конструктор подводного дома казался ей замкнутым и суровым.