И вот сегодня он может вздохнуть свободно. Задача решена!
«Итог последних лет», читал он в дневнике.
Нет слов, чтобы рассказать о такой большой радости!
Васильев протянул руку к кнопке видеотелефона. Как обычно, вспыхнула лампочка. Замерцал экран. На нем появилось усталое лицо директора.
— Я слушаю, Александр Петрович…
Васильев медлил, он хотел продлить эту счастливую минуту. Страна ожидала его ответа. Сейчас он скажет.
— Ты где сейчас? Добрался до берега? — спросил Агаев.
— Нет, на глубине триста метров. Мои координаты… — Васильев наклонился к своим записям и, стараясь казаться равнодушным, передал цифры.
— Почему не вернулся? — удивился Агаев.
Но тут не выдержал суровый капитан подводного дома.
— Слушай, Джафар Алекперович! — закричал он в микрофон. — Нашел! Фонтанирует! Можешь сообщить всем. Понимаешь? Всем!.. Рустамову телеграфируй, — добавил он.
— Поздравляю, дорогой. Обнимаю крепко. У нас все готово, сейчас направляемся к тебе… Постой, постой, Гасанов хочет с тобой говорить…
И вот другой взволнованный голос идет издалека, летит над морем десятки километров, проникает сквозь толщу воды, доходит до самого сердца:
— Как я этого ждал, Александр Петрович! Поздравляю тебя и всех твоих друзей! От меня Саиде привет. Координаты записали. Будем над вами в двадцать два часа. Береги…
В репродукторе что-то щелкнуло, и все смолкло. Изображение исчезло. Васильев насторожился. Он попытался еще раз вызвать кабинет директора, но ответа не было. Что же могло испортиться в видеотелефоне? Он подвинул к себе аппарат, но в это время странные звуки, напоминающие шум ветра, привлекли его внимание. Они доносились откуда-то из коридора. Неужели снова свистит скважина?
Вдруг дверь распахнулась, и на пороге показался задыхающийся Синицкий. Он прислонился к стене и, широко раскрыв глаза, смотрел на Васильева. Тот вскочил с кресла:
— Что там?
— Ничего. Только не беспокойтесь, Александр Петрович. Там… пожар…
Не помня себя, бежал Васильев по коридору. Пламя вырывалось из двери буровой. Горящая нефть ползла ему навстречу. Люди с остервенением бросались на нее с огнетушителями, засыпали песком, топтали ногами тонкие ядовитые струйки.
К двери буровой подойти было нельзя — пламя охватывало ее со всех сторон. Использованы уже все огнетушители. Черные клубы дыма поднимались к потолку. Ничего не видно, кроме огненных языков. Люди задыхались, но никто не решался оставить это страшное место.
Кто-то метнулся к пожарному крану.
— Назад! — закричал Васильев. — Нельзя водой!
Но было поздно: человек открыл крап и бросился под струю. Было непонятно, зачем. Казалось, что он купается под краном, как под душем. Мокрая фигура побежала в огонь к двери.
Тяжелая дверь медленно повернулась и преградила путь огню. Около нее упал человек. Огненная струйка металась по его костюму.
Синицкий первый бросился к нему. Он сорвал с себя пиджак и быстро закутал горящего. К нему уже подбежали другие.
— Нури, Нури! — беспомощно приговаривал Синицкий, положив его голову к себе на колени.
Нури не отвечал. Студент вынул из кармана платок и, смочив его водой, положил на лоб товарищу. В дымной полутьме он не мог разобрать, открыл ли тот глаза, поэтому легким движением Синицкий провел пальцами по закрытым векам. Нури вздрогнул, проговорил что-то невнятное и снова замолк.
В коридоре уже не осталось ни одного язычка пламени; казалось, что они все убежали обратно в буровую.
Васильев быстро оглядел присутствующих:
— Все здесь?
— Все, — ответила Саида, прислушиваясь к шипенью пламени за стеной. Она наклонилась к Васильеву и прошептала: — Надо затопить буровую. Сгорит все оборудование.
— Нельзя, — вполголоса проговорил Васильев. — Оставшийся воздух в баллонах не сможет вытеснить столько воды. Мы не всплывем…
Саида посмотрела остановившимися глазами на своего начальника. Она только сейчас представила себе всю безвыходность их положения. За стеной гудел пожар, горело все: машины, приборы, звукоизолирующая обшивка. Там сейчас сплошной огонь, он может еще продолжаться, воздуха хватит. Саида вспомнила мостик наверху буровой… Воздухоочистители, видимо, все еще работают. Там кислородные баллоны.
— Послушайте, Саида, — подбежал к ней Синицкий. — Нури уже очнулся, но ему надо на воздух. Здесь душно. Почему мы не всплываем?
— Конечно, не потому, что нам здесь нравится, — с горечью ответила она. — Неужели вы думаете, что это зависит от нашего, желания?