— И надолго это? — осторожно спросил Синицкий.
— Пока не закончится пожар.
— Он нас задерживает здесь?
— Нет.
— Тогда, — стараясь подчеркнуть каждое слово, с обидой проговорил Синицкий: — еще один вопрос. Почему нельзя подняться наверх?
— Ну вот, — вздохнула Саида, — опять ваши обычные вопросы! — Она помолчала, вновь прислушалась к шуму пожара за переборкой и глухо сказала: — Подводный дом не может подняться. Мы пришпилены к морскому дну, как жук булавкой. Нас держат на дне трубы буровой скважины. Мы не можем от них освободиться, потому что для этого нужно войти туда, — она кивнула головой, указывая на дверь.
Синицкий понимающе посмотрел на Саиду и отошел к Нури.
Саида задумалась. «Что сейчас делает Ибрагим? Знал бы он…» Последний раз она его видела на стекле видеотелефона. О чем она его тогда спрашивала? «Да, да, он так и не ответил. Как он там будет без меня? Ничего в квартире не найдет», невольно думалось о самом простом.
На полу сидели люди. Они терпеливо ждали, когда можно будет открыть тяжелую дверь, за которой, пока еще зловеще, шипели огненные змеи.
Люди были спокойны.
Опанасенко с сожалением рассматривал свои когда-то блестящие сапоги. Он даже старался очистить их куском обгорелой тряпки от халата. Пахомов держал в руке папиросу и оглядывался по сторонам. Где бы прикурить? У него невольно мелькнула странная мысль: «Теперь можно, все равно пожар».
Керимов тревожно следил за Васильевым. Тот ходил по коридору, заложив руки за спину. Саида старалась быть спокойной, она даже пыталась что-то напевать, но в шипении огня, бушующего в буровой, ее никто не слышал.
Тускло светились плафоны. От едкого дыма и жара раскалившейся перегородки становилось трудно дышать.
Никто из людей подводного дома не знал в точности, почему произошел пожар, однако каждый из них предполагал, что он мог возникнуть от искры. Чиркнул о стальную трубу камешек, вынесенный вместе с нефтью. Так раньше бывало, когда люди еще не умели уберечь скважину от фонтанирования. И вот этот ничтожный осколок породы миллионы лет скрывался в недоступной глубине только затем, чтобы сегодня зажечь нефть в подводном доме, созданном дерзкой человеческой мыслью. Так думали многие. Но никто из них не предполагал, что пожар произошел совсем по другой причине. Тяжелый цилиндр электробура, ударившись в потолок, упал неподалеку от моторов. При падении он зацепил прочный пластмассовый кожух мотора. В кожухе появилась маленькая трещина. Струйка нефти прошла сквозь нее и попала на коллектор. Коллектор стал искрить, нефть загорелась и, горящей, выползла из кожуха. Вся буровая запылала мгновенно. В подводном доме все было предусмотрено против фонтанирования. Только совершенно невероятное давление пласта при ослабевшем противодействии нагнетающих раствор насосов привело к катастрофе.
«Не нужно было продолжать бурение» — об этом думал сейчас Васильев. Он ходил по коридору, искоса поглядывая на людей, сидящих на полу. Все как будто спокойно ждали конца пожара.
Саида рассказывала Синицкому:
— Вы видели на вышке Гасанова автоматическое управление насосами и другими механизмами? Там люди совсем не нужны. Я даже думаю, что скоро и на буровой вышке мы обойдемся без людей. — Она прислушалась к гудению пламени за стеной. — Вы не уснули, Синицкий? Что вы молчите? Боитесь?
— Нет, нет, что вы, Саида! — встрепенулся тот. — Это очень интересно, продолжайте. Значит, скоро будут установки совсем без людей?
— Так будет, Синицкий… — Она закашлялась от дыма. — Через несколько лет люди избавятся от тяжелого, утомительного труда. Подводные танки будут искать нефть, а доставать ее поручим машинам.
— Но ими надо управлять на большом расстоянии.
— Ничего, сделаем. — Она снова закашлялась. — Пока — игрушки: открывающиеся краны, управляемые по радио, а потом…
Синицкий ее уже не слушал. Он взглянул на Нури. Тот жадно пил воду и вытирал пот с лица. Увидев студента, юноша благодарно кивнул ему головой. Ничего, всякое бывает.
Это, однако, не успокоило Синицкого. Знают ли там, наверху, что здесь случилось? Неужели никак нельзя дать знать об аварии?
Глухой взрыв за стеной прервал размышления студента.
Еще сильнее загудело пламя в буровой, словно раздуваемое форсункой.
— Лопнули кислородные баллоны, — прошептал Васильев, прислушиваясь к шуму пламени за горячей дверью. — Ко мне, товарищи! — спокойно и громко скомандовал он. Его властный голос поднялся над шумом пожара. Все сгрудились вокруг капитана подводного дома. — Положение серьезное, — глухо проговорил он, оглядывая друзей. — Не буду скрывать: пожар теперь не скоро прекратится. Войти в буровую нельзя. Поэтому невозможно освободиться от труб. Они держат нас на дне. Но все же будем пытаться вырваться! — Он помолчал и скомандовал: — К подъему! Открыть баллоны!