— Вырос, як бугай, а добрую годыну гайку виткручивал. Треба швидче робыть! Бисова дытына! — Затем примирительно добавляет: — Закурить есть?
Отвинчивают люк еще одной цистерны. Гасанову кажется, что работают очень медленно, хотя матрос старался сделать это как можно быстрее. Вот наконец люк открылся. Оттуда в полуобморочном состоянии вытащили Саиду. Гасанов бросился к ней, взял ее на руки и осторожно опустил на палубу.
Саида открыла глаза.
— Все? — спросила она, оглядывая окружающих.
Никто не решился ей ответить.
На воде плавали еще два шара, когда вахтенный крикнул:
— Огонь с левого борта!
— Это девятый, — всматриваясь в темноту, считал Агаев. — В подводном доме было десять человек.
К оставшимся шарам подплыла лодка. Матросы спешили открыть люки и отбуксировать шары к танкеру.
Последний всплывший шар подтянули к борту. Гасанов спустился за борт, цепляясь за канаты и стараясь помочь матросам открыть люк.
Кто в этом шаре? Нури или Васильев? Кто остался в глубине?
Всем кажется, что люк отвинчивают нестерпимо долго. Но вот его открыли. Однако из люка долго никто не показывался.
Шар бился о борт танкера. Пустая железная коробка судна гудела, как колокол.
Когда опустились внутрь цистерны, то нашли там Нури, крепко связанного ремнем. Его освободили.
Он вылез из люка, оттолкнув протянутую ему руку, поднялся на палубу, упираясь в борт коленом, обвел всех глазами и нашел Керимова.
— Прости… Видишь… — Нури не закончил и отвернулся.
— А он? — спросил Гасанов, поддерживая Саиду и все еще не веря тому, что там, внизу, остался человек, который уже никак не может спастись. — А он? — снова механически повторил Ибрагим.
Нури уронил голову на колени и так сидел, не поднимаясь, несколько минут. Все застыли в тяжелом молчании.
Гасанов навсегда запомнил эту страшную минуту. Белая палуба, словно покрытая снегом. Она блестит под холодными лучами прожектора. Сидит на этой палубе человек, обняв руками колени. Опустил на них голову и молчит. Вокруг него стоят молодые и старые. Инженеры, матросы, рабочие. Они тоже молчат. Никто из них не может произнести ни одного слова. Нет, нет, не может этого быть! Еще есть надежда… Но об этом нельзя спросить. Кто решится потерять ее!
Ветер свистит над головой, он срывает с волн пенные гребешки, и крупные клочья этой как будто бы мыльной пены взлетают на палубу.
Нури медленно поднял голову и, найдя глазами Агаева, стоявшего молча с потухшей трубкой, встал и подошел к нему.
— Пожар начался в буровой, — стараясь быть спокойным, говорил он. — Нефть фонтанировала. Сразу появилось пламя. Закрыли дверь — пожар продолжался. Сгорели провода связи, потом провода от аккумуляторов. Всплыть нельзя — держали трубы буровой. Он решил спасти всех в цистернах. Выпускали по очереди. Хотели спасти его тоже, но… — Нури еле сдерживал себя, — он не мог согласиться на это. И вот мы остались вдвоем… Стена раскалилась, дышать — нельзя. В торпедном аппарате надо было включить рубильник. Кто-то должен остаться и сделать это. Мне он не позволил… Потом…
Он наклонился над водой, как бы стараясь что-то увидев в морской глубине; голова его опускалась все ниже и ниже.
Саида бросилась к Нури.
— Нури, милый, не нужно! — успокаивала она его, обнимая за плечи и повторяя одни и те же слова. — Не нужно, не нужно, родной… Он был для всех нас… — Саида не выдержала и закрыла лицо руками.
— Зачем так говоришь? — вдруг вскрикнул Нури. — Он жив еще! Он еще там. Ведь правда? Ну, скажи? — с отчаянием и мольбою спрашивал он, словно она одна ему могла это сказать.
— Да, да… Он жив…
— Послушайте, Гасанов, товарищ директор… Прошу вас! — Нури подбегал то к одному, то к другому. — Почему мы здесь? Спасать надо! Я знаю… Нет, не отказывайтесь… Я знаю, это очень трудно — триста метров глубины. Я сам спущусь в скафандре. — Он всматривался в суровые лица Гасанова и директора, стараясь прочесть в них ответ. — Ну что же вы молчите? Ведь там такой человек! Такой человек…
Налетел резкий порыв ветра. Волны с остервенением загрохотали по железной коробке танкера. Два оставшихся шара подвели к борту. Они со звоном били в корпус корабля. Пока вытаскивали на палубу один шар, другой накренился, словно стараясь зачерпнуть открытым люком разбегавшуюся кипящую пену, и вдруг, оторвавшись от борта, подгоняемый волнами, стремительно поплыл в сторону. За ним погналась шлюпка.
Первый шар подняли, из него на палубу вытащили еще одного техника. Многие бросились к борту, смотря на удалявшийся шар с Синицким. Но вот шлюпка нагнала цистерну, матросы закрепили канаты за ее поручни и взяли на буксир.