Вся команда подводного дома спасена, кроме капитана. Он остался в темной глубине и, может быть, навсегда…
— Ибрагим! — заглядывая ему в глаза, со слезами в голосе почти кричала Саида, стараясь, чтобы он услышал сквозь шум ветра. — Ты все можешь! Я верю в тебя… Но неужели нельзя его спасти? Может быть, правда, как говорит Нури, спустить водолазов? Поднять дом…
Гасанов отвернулся. Он молчал. Молчали и другие. Агаев стоял с обнаженной головой, держа в руках фуражку. Гасанов наклонился над бортом и смотрел в темную глубину.
— Ты молчишь, Ибрагим? — с отчаянием продолжала Саида. — Ну скажите вы, Джафар Алекперович! Скажите! Я не верю, что нельзя этого сделать…
— Может быть, кончится пожар, и ему удастся пройти в буровую. Не вечно же будут работать кислородные установки! Огонь задохнется, — задумчиво проговорил директор. — А водолазы на такую глубину спуститься не могут… Больше я ничего не могу сказать, Саида…
Он уронил трубку, нагнулся и долго искал ее на палубе.
Какое-то странное клокотанье послышалось у левого борта. Прожектор осветил кипящую воронку. Из глубины выскакивали блестящие пузыри. Они с шумом лопались на поверхности. Вода кипела как в котле, кружились пузыри, как бы догоняя друг друга.
— Он затопил буровую, — чуть слышно прохрипел Нури.
— Теперь… подняться нельзя… — широко раскрыв невидящие глаза, прошептала Саида.
Все молча наклонили головы. Матросы вытянулись, как по команде «смирно», и сурово смотрели на крутящуюся воронку. Она постепенно успокаивалась, исчезли пузыри, и только радужная пленка нефти дрожала и переливалась в лучах прожектора.
Шлюпка с буксируемым ею шаром приблизилась к борту танкера. Люк цистерны заливался водой; казалось, что она совсем исчезнет в морской глубине. Вот шар неожиданно перевернулся.
Все замерли. Неужели он не всплывет? Нет, это только на мгновение. Снова наверху зияет открытый люк.
Шар подняли на палубу. Его со всех сторон удерживали матросы, чтобы он не скатился обратно.
Нури поднялся, цепляясь за поручни, вверх к люку и взволнованно крикнул:
— Синицкий!
Глухо, как в бочке, прозвучал голос. Никто не отвечал.
Нури быстро спустился в шар и через минуту вытащил оттуда намокшую в воде шляпу Синицкого.
Его самого там не было…
Глава двадцать пятая
ЧТО НАЗЫВАЕТСЯ ПОДВИГОМ!
Васильев чувствовал, что он задыхается. Он слышит грохот падающих камней, словно лавина несется с горы. Он слышит рев осатаневших волн. Ему кажется, что они поднимают на гребнях камни с морского дна и несут их издалека только затем, чтобы с дьявольским визгом обрушить на его тяжелую, усталую голову.
Темнота; тускло светит лампочка электрического фонарика, словно и ей нехватает воздуха. Неумолчный грохот и плеск… Неужели все еще заполняется водой буровая? Он помнит, что повернул рычаги и сам открыл краны, чтобы впустить воду. Это было необходимо после того, как там взорвались еще новые баллоны с кислородом и начавший уже постепенно затухать пожар стал разрастаться еще сильнее.
Раскалилась перегородка. Потом зашипел выпускаемый воздух, заклокотал пар, вода с ревом ворвалась в изолированный отсек буровой.
Теперь уже отрезаны все пути, дом не сможет всплыть наверх. Тусклый луч фонарика светит на почерневшую от огня стену буровой. На ней дымится краска. Васильев прикладывает руку. Да, теперь стена постепенно остывает…
Он идет по коридору, освещая путь желтоватым лучом. Это последнее прощание. Через несколько минут он откроет все кингстоны. Сюда ворвется вода, и все будет кончено. Лучше встретить смерть мужественно и сразу, а не задыхаться, как сейчас, словно суслик в заваленной норе. А может быть? — теплится еще в сознании далекий призрак надежды. Нет! Напрасная мечта…
Инженер заходит в комнату с зеркальным окном черного иллюминатора. Тушит фонарик и смотрит, как светится фосфоресцирующими огнями подводный мир. Проплывают, словно призраки, диковинные глубоководные рыбы, и горит у них чешуя. Одна из них подплыла к окну и уставилась на Васильева немигающими глазами, похожими на светящиеся зеленоватые виноградины.
Васильев поднимается вверх по винтовой лестнице и заходит в штурманскую рубку. Здесь было все, как и прежде: как будто бы ничего не случилось за последний час. Стоят приборы, покрытые чехлами, светится в темноте стрелка большого компаса. Инженер поймал себя на невольном движении. Ему захотелось поправить завернувшийся край чехла у локатора. Он по привычке проверяет, все ли приборы выключены, проводит пальцем по стеклу компаса. Нет ли пыли. Не верилось, что через несколько минут подводный дом станет склепом в морских глубинах.