Так думал Васильев.
И вот стоит перед ним юноша с взъерошенными волосами. Он приглаживает гребенкой непослушные вихры, улыбается. Совсем простой, почти мальчик… Он никогда не видел ни бомбежки Севастополя, ни битвы под Орлом. Он не жил во время блокады в Ленинграде и не был комсомольцем Краснодона. В те суровые годы в далекой деревушке на Урале, сидя на полу в заснеженной избе, он складывал из кубиков слово «Родина». Но слова «подвиг» он еще не знал. И только позже о значении этого слова ему рассказали люди и книги.
Васильев снова взглянул на юношу; тот выжидательно молчал. Видимо, он думал, что конструктор сейчас сообщит ему свое решение.
«Да, комсомольцу Синицкому было у кого учиться, — снова подумал инженер. — Но если бы я ему сейчас сказал, что его поступок — правда, может быть, по-юношески слегка сумасбродный — называется подвигом, он бы, наверное, со мной не согласился. Ему кажется, что все это очень просто. Какой же это подвиг? Впрочем, — задумался Васильев, — а разве Керимов, Нури считают иначе?»
— Александр Петрович, — услышал он голос Синицкого. — О чем вы задумались? Честное слово, лучше всего будет, если я замкну рубильник. А там, наверху, вы уж что-нибудь придумаете, как меня отсюда вытащить.
— Послушайте, Синицкий, — обнял его за плечи инженер, — я понимаю ваше благородство, но вы же знаете, что я не покину дом, оставив вас здесь. А погибать вместе, когда один из нас может спастись, по меньшей мере глупо.
— Александр Петрович, но так тоже нельзя! — запальчиво возразил юноша. — Вы меня простите: только капитаны из приключенческих романов вот уж сотни лет во всех книгах тонут вместе с кораблем. А ведь вы… — Синицкий хотел еще что-то сказать, но не нашелся и замолчал.
Васильев сел в кресло и закрыл глаза.
Уже совсем трудно дышать. Практикант, опустившись на стул рядом с инженером, пытался прочесть в свете фонарика выражение его лица.
— Не теряйте времени, Синицкий, — хрипло проговорил Васильев. — Идемте…
— Я прошу подождать. Это не выход. Мы должны выбраться отсюда вместе… А правда, здесь немножко душно… так и хочется открыть форточку.
Две одинокие фигуры стояли на палубе танкера. По волнам бродил луч прожектора. Вот он остановился на пловучем острове, где краны изогнули свои гусиные шеи, побежал дальше…
— Больше ждать нельзя, — сказал наконец Агаев стоявшему рядом с ним Гасанову. — Возвращаемся обратно. Может быть, удастся спуститься водолазам в глубоководных скафандрах. Запросим Ленинград.
— Если не будет поздно… — Гасанов отвернулся и кивком головы указал на пловучий остров. — Его здесь оставим?
Откуда-то сквозь шум волн донесся крик. Гасанов прислушался. Крик повторился. Агаев тоже слышал его. Выбежали на палубу Нури и матросы.
Луч прожектора перекинулся через левый борт и побежал по лохматым гребням волн. Наконец он замер неподалеку от танкера.
В ярком, ослепительном свете прожектора прыгал рыбачий баркас. На его палубе лежал человек, размахивая рукой; он что-то кричал.
Волны перекатывались через палубу баркаса. Казалось, еще немного — и они утащат за собой незадачливого рыбака. Может быть, остальные уже погибли?
— Шлюпку! — скомандовал Агаев.
В нее прыгнули матросы и Нури.
«Смогут ли они добраться?» думали оставшиеся на палубе, стараясь рассмотреть сквозь водяную пыль лодку, приближающуюся к баркасу.
Баркас уносило в сторону. Он, видимо, уже совсем потерял управление. Нури наравне с матросами работал веслами. Волны окатывали его с ног до головы. Соленая вода разъедала глаза.
Крики становились все громче и громче. Вот шлюпка уже совсем рядом с баркасом.
Свети, прожектор, свети! Иначе скроется баркас за гребнями волн, как за холмами.
Нури повернулся лицом к баркасу и увидел около него человека с искаженным от страха лицом. Он болтался за кормой, судорожно уцепившись за руль. Другой человек, наклонившись над ним, с остервенением старался оторвать его скрюченные пальцы от руля. Бинокль, висевший на шее рыбака, бился о борт.
Баркас, потерявший управление, грозил перевернуться от ударов волн.
Нури никак не мог понять, в чем же тут дело. Почему человек на палубе не спасает своего товарища? Нет, это невероятно! Что за странный человек с биноклем?
Когда шлюпка подплыла совсем близко к баркасу, Нури с удивлением заметил, что какой-то странный блестящий предмет цилиндрической формы со стальными крюками (похожими на крючки «кошки», которой в деревне достают затонувшие ведра из колодца), запутавшись своими цепкими лапами в одежде человека за бортом, тянет его на дно.