«Осень, уже нет винограда, — смотря на прижатые к земле лиловато-розовые листья, задумчиво говорил он. — Не видно ни одной веточки».
Мариам помнит, как она молча приподняла густую, распластанную на песке ветвь. Громадные, как абрикосы, ягоды тяжелыми гроздьями спускались вниз. Они отливали голубизной утреннего тумана, а внутри казались наполненными жидким золотом.
«Смотрите, Александр Петрович, это тоже золото, — все еще не отпуская ветку, говорила Мариам. — Надо только уметь его увидеть…»
Васильев, задумавшись, смотрел на виноградную кисть.
«У нас в народе привыкли самое драгоценное называть золотом. Пусть и нефть так называется, — говорил он. — Но может ли это сравниться с самым прекрасным, что есть на нашей земле, — с человеком? Скромные, ничем не примечательные ветви лежат на песке, но стоит только нагнуться, приподнять ветку, и сразу блеснет истинное золото чудесных гроздей. И кажется мне, что если внимательно посмотреть вокруг, пройти по улицам и полям, заглянуть в заводские цехи, шахты, лаборатории, школы и кабинеты, в любой дом, то всюду нам встретится советский золотой человек. И, честное слово, Мариам, я не подберу ему лучше названия…»
Мариам помнит, как инженер бережно взял лозу из ее рук и положил обратно на песок.
Когда она сегодня утром услышала о страшной трагедии в морской глубине, то не поверила. Слишком чудовищным показалось ей это известие.
Но вот пришел танкер «Калтыш», приехал весь экипаж подводного дома Васильева, но без него, и отец, старый мастер Керимов, сам рассказал дочери обо всем, что произошло.
Задумавшись, Мариам выронила шляпу, ветер подхватил ее и погнал по тропинке. Девушка взглянула на нее непонимающими глазами.
Кончились виноградники. Гряда белого блестящего песка, словно снежная полоса, отделяла их от моря.
Мариам осмотрелась по сторонам. Навстречу ей никто не попадался.
Места здесь были пустынные; обычно сюда никто пе приезжал, кроме охотников и рыбаков.
Далеко в море уходили изрезанные трещинами скалы. В них часто прятались водяные змеи. Прилетали сюда и бакланы; они охотились в этих местах за рыбой.
Мариам устала и направилась к группе скал, где она могла бы отдохнуть в тени.
Сидя в расщелине скалы, где было сыро и прохладно, Мариам смотрела на плещущее у ее ног море. Оно было совсем синее, с пенистыми клочьями. Темно-синего, почти черного цвета, плескалась вода у входа в грот.
Вдруг ей показалось, что в темноте грота блеснул свет.
Из глубины грота показалась фигура в черном блестящем плаще и морской фуражке. Человек, осторожно ступая по камням, торчащим над водой, остановился у выхода и осветил карманным фонариком внутренность грота.
Странное сооружение двигалось оттуда. Это тот же маленький «Кутум», но уже с самолетным винтом. Мариам невольно улыбнулась: «Зачем же такая таинственность?» Ребята ей ничего не говорили об этой модели. Винт тихо вращался, маленькие волны плескались у бортов глиссера.
На палубе ребята. Как всегда, взволнованная суета перед испытаниями. Степунов — у мотора. Али, по обыкновению, возится со своей радиостанцией.
— Стоп! Задний ход! — услышала она знакомый голос.
Человек в черном плаще повернулся лицом к Мариам, и в нем она узнала Рагима Мехтиева, ее ученика, скромного копировщика из их конструкторского бюро. Откуда он достал такой плащ, словно у заправского «морского волка»?
— Товарищ капитан третьего ранга, разрешите обратиться! — крикнул с борта корабля Степунов. Оттуда он не видел, что за ними наблюдает Мариам. — Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться! — снова крикнул он, видимо считая, что капитан не отвечает ему, обидевшись за недостаточно высокое звание, которое тут же по своей инициативе присвоил ему «научный сотрудник» пловучей лаборатории. — Товарищ капитан… — снова начал Степунов.
— Зачем кричишь? — вдруг взорвался от гнева и непонятного стыда Рагим, сразу прекративший таким образом очередное присвоение ему более высокого звания. — Уши оборву! — добавил он, готовый выполнить свою угрозу, не считаясь с отсутствием во флоте подобного дисциплинарного наказания.
Ему было стыдно перед Мариам, что она его, серьезного, почти взрослого человека, застала в игре с мальчиками. Она ведь думает, что это испытание, а они играют… Если бы хоть что-нибудь получилось, а то одни неудачи… Он наклонился к Мариам и прерывистым шопотом заговорил: