Несмотря на свой облик тихой, безобидной девушки с постоянно опущенными глазами, Мариам обладала резким и прямолинейным характером, и это часто смущало многих мало знакомых с нею людей.
— Вы видели Васильева? — спросил Гасанов.
— Его никто не видел. — Девушка нахмурила и без того почти сросшиеся между собой брови. — Он только что приехал и не выходит из свой лаборатории. Впрочем, это не важно, — с подчеркнутой строгостью добавила она, подняв голову и взглянув на инженера. — Я не любопытна и вовсе не интересуюсь его внешностью. Важен проект, я его вчера видела»
— Ну и что же? О последнем варианте я ничего не знаю. Не успел посмотреть.
— Я уверена, что это абсолютно бесплодная фантазия, правда с претензией на внешний эффект. Вчера мне прислали скорректировать чертежи электробура для этой установки. Честное слово, на такую ерунду не хочется время тратить. Как говорят, душа не лежит. Лучше уж заниматься со своими ребятами в техническом кружке.
— Да что с вами, Мариам? Откуда такая желчность?
— А как же вы думаете, Ибрагим Аббасович! Обидно. Я хотела на вашем пловучем острове работать. Вы же знаете мое желание… А тут… — Она закусила губу и отвернулась.
— Ну, не горюйте, — улыбнулся Гасанов. — Забудьте обо всех неприятностях. Сегодня такой день, только радоваться. — Инженер невольно вздохнул. — Я вас с занятным человеком познакомлю. Он только что прилетел из Москвы, причем всю дорогу занимал Саиду своими изобретениями. Мне кажется, он и вам не даст скучать на вечере. Я даже устрою так, что он будет сидеть рядом с вами…
— Как вам не стыдно, Ибрагим Аббасович! — обиделась Мариам. — Я же вам дело говорю, а вы…
Она откинула косы назад, резко повернулась и пошла по гулкому дощатому мостику в комнату отдыха.
«Почему-то ребята не едут!» подумала Мариам, подходя к радиотелефону. Она договорилась с парторгом, что на празднике могут присутствовать несколько мальчиков из ее технического кружка, который она организовала в подшефной институту школе. Для них это будет большая радость.
Несмотря на постоянную занятость в конструкторском бюро, Мариам с увлечением занималась со своими питомцами.
Ее друзья по институту в шутку говорили, что конструктор Керимова заново «переконструировала» этих ребят и заставила их по-настоящему полюбить технику.
Мариам связалась по радио со школой. Ей ответили, что ребята из технического кружка давно уж собрались и выехали. «Почему они так задержались? — недоумевала девушка. — Ну, пусть только приедут! Я с ними поговорю!» Она терпеть не могла неточности в любых делах. Если сказала, то, значит, так и должно быть, без всяких разговоров. Эта маленькая девушка крепко держала в кулачке не только ребятишек из кружка, но и взрослых чертежников из своей группы. Тихим голосом она давала указания, мягко поправляла ошибки, но избави бог, если кто-либо из ее помощников второй раз повторит одну и ту же ошибку! Неприятности обеспечены. Мариам никогда не прощала равнодушия к работе. Она считала это самым большим преступлением.
Из окна комнаты отдыха девушка увидела, как к стальному острову подъехала лодка и оттуда вышли парторг института Рустамов и незнакомый Мариам юноша в щегольском сером костюме и шляпе.
Али Гусейнович Рустамов, как всегда, был одет просто: легкие кавказские сапоги, широкие брюки, аккуратно заправленные в голенища, белая длинная гимнастерка с широкими рукавами, спадающими на обшлага. Привык он к этому костюму.
Глаза его молодо блестели из-под густых, нависших над ними бровей; они всегда были прищурены, словно затем, чтобы случайно не потерять застрявшую в них лукавую улыбку. Таким его всегда знала Мариам.
Она снова вернулась к радиостанции. Рустамов может спросить ее о ребятах.
— Вы уже знакомы с Гасановым? — обратился парторг к Синицкому. Тот утвердительно кивнул головой. — Пока еще не съехались гости, — продолжал Рустамов, — можете осмотреть нашу технику. Здесь почти все автоматизировано. Эта опытная вышка ушла на двадцать километров от берега. Сами понимаете, что дальше продвигаться очень трудно. Там уже начинаются большие глубины, а сооружение такого основания рискованно, дорого и…