Несколько раз Васильеву удавалось упереться руками в крышку. Тогда он наклонялся всем телом влево и рывками пытался сдвинуть ее с места. Но напрасно: шар снова падал куда-то вниз. Тело становилось легким, почти невесомым, как будто растворялось в пустом пространстве цистерны. Руки беспомощно скользили по стенкам — опоры не было, опять нужно карабкаться к люку. Наконец инженеру удалось надежно упереться в дно люка. Но крышка не поддавалась.
Холодный пот выступил у него на спине. Неужели все кончено и для него и для Синицкого? Но тогда зачем он пытался вырваться из подводного дома? Не все ли равно, где задохнуться: под водой или здесь, уже на поверхности. Он шарил дрожащими руками по внутренней плоскости крышки — может быть, найдется хоть какой-нибудь выступ, чтобы уцепиться, упереться в него. Но усилия были тщетны. Он с горечью подумал, что нужно было бы при конструировании шаров предусмотреть ручки изнутри. Но кто же мог предполагать такое необычное использование его нефтяных цистерн!
Он почти терял сознание. В ушах оглушительный звон тысячи колоколов. Почему-то вспомнилась сказка о царевиче и бочке. Ее выбросило на берег; тот поднатужился плечами и… вышел на свободу. Стенки из пластмассы, крепкой, как сталь, — не деревянная клепка, они не могут лопнуть даже в сказке. Может быть, действительно в такие минуты приходят самые невероятные сравнения. Когда-то один из спортсменов необычайной выносливости в заколоченной бочке спустился по реке в Ниагарский водопад. Говорят, остался жив.
А он, Васильев, погибнет, когда спасение было так близко…
Нет, нет, он будет жить, пока мыслит, пока не погасла в нем воля к жизни!
В эту минуту смертельной опасности он может противопоставить ей не физическую силу и не выносливость. Смелая техническая мысль, уменье решить любую техническую задачу, подкрепленное многолетним опытом и знаниями, — вот единственное оружие, оставшееся у бывшего капитана подводного дома.
Может быть, чем-нибудь упереться в крышку, чтобы пе скользили пальцы?
Он ощупью нашел провод, который взял с собой, чтобы замкнуть контакты на переходных втулках и присоединить его к клеммам аккумулятора.
Короткое замыкание… Ослепительная искра… Инженер закрыл глаза… и еще раз повторил опыт. В свете искры он увидел металлическое кольцо, крепящее изнутри круг с ламповым патроном. Кольцо, прикрепленное болтами. В краткое мгновение блеснувшей искры Васильеву удалось рассмотреть, что болты были со шлицами, похожие на обыкновенные винты.
Кому же, как не самому конструктору, знать устройство освещения у него на шаре! Он знал, что стоит только отвернуть кольцо, убрать резиновые прокладки, и круг с ламповым патроном упадет внутрь шара. Тогда — воздух, а дальше и желанная свобода. Но чем отвернуть? Он стал шарить по карманам. Счастливая минута! В руке у него — монета. Никогда в жизни он так не радовался находке! Сейчас эта монета стоила жизни…
Напрягая все свои усилия, он откручивал винт за винтом. Их было много, и не все они поддавались. Пальцы уставали от напряжения. Сил оставалось немного. Он падал при каждом резком ударе волн, скользил на дно шара и вновь карабкался вверх. Боясь потерять монету, инженер брал ее в зубы и стискивал так крепко, как будто старался раскусить надвое.
Сколько еще осталось винтов? Сколько еще осталось воздуха в этой коробке, способного поддержать их слабеющие силы? Ну, еще немного. Скоро воздух, свет, жизнь… Он и его товарищ опять увидят яркое голубое небо, вышки и виноградники.
Кольцо, удерживающее колпак, со звоном упало вниз. Осталась резиновая прокладка. Ее надо оторвать. Васильев обломал все ногти — резина не поддавалась. В отчаянии он стал рвать ее зубами. Еще несколько секунд, и он уже не выдержит. Наконец Васильев почувствовал, что кровь его израненных десен стала соленой — она смешалась с каплями морской воды. Вода проникла сквозь щели у резинового кольца!
Еще усилие — и свежий, опьяняющий воздух ворвался в шар. Инженер взмахнул руками и скатился вниз, туда, где лежал без сознания его товарищ.
…Брызги волн ворвались в открытое отверстие и тонкими струйками побежали по лицу Васильева. Это привело его в сознание. Что же делается в мире? День сейчас или ночь? Где находится шар? Виден ли берег? Все эти вопросы сразу встали перед ним.
В дыре, наверху, темно — значит, ночь. Открытое отверстие все больше и больше захлестывалось волнами. Наверное, сильный шторм. Хорошо, что на дне шара укреплен балласт, иначе он бы перевернулся. Инженер расстегнул комбинезон, снял с себя рубашку и, скомкав ее, заткнул отверстие над головой. Воздуха теперь хватит.