«Но, не фанфаронить! — старался смирить свою восторженность бывший пленник подводного дома. — Ненужное торжество!»
Он взглянул на хмурое лицо Васильева и подумал, что этот человек не может радоваться своему спасению. Но что должен сделать Синицкий? Как ему держаться с ним?
Юноша чувствовал, что сейчас, как никогда, его старшему товарищу надо помочь. Как подойти к нему? Как найти верный тон?
Студент мучительно придумывал нужную фразу, с которой он хотел обратиться к Васильеву, Хуже всего молчание.
— Надеюсь, что эти приключения навсегда отбили у вас охоту заниматься нефтеразведкой? — неожиданно обратился к нему Васильев.
Синицкий обрадовался:
— Нет, Александр Петрович! Совсем наоборот. Теперь меня от этого дела, как говорится, за уши не оттащишь.
Синицкий встал и прошелся по берегу.
— Да, — протянул он, — мне кажется, что это не остров Робинзона Крузо. Там, насколько я помню, росли и пальмы и бананы. А здесь…
— Вы недовольны? — усмехнулся Васильев.
— Да как вам сказать… внизу было более уютно, — в тон ему заметил студент, пряча улыбку. — Но, конечно, несколько душно.
— Вот и дышите. Я уже осмотрел эти камни. К сожалению, здесь, кроме воздуха, вы не найдете ничего более существенного.
— Я это и предполагал, — стараясь не показать своего разочарования, сказал Синицкий. — У нас ничего нет, Александр Петрович?
Тот отрицательно покачал головой.
— Значит, обойдемся! — с подчеркнутой беспечностью сказал студент, заметив тревогу на лице Васильева. — Будем считать, что только в книгах писатели обычно дают потерпевшим кораблекрушение ящик сухарей и бочонок воды.
Васильев молчал.
— Ну, конечно, — продолжал Синицкий, — они понимали, что без этого нельзя. Посади Робинзона на такой остров — он на тридцатой странице помрет.
Васильев слегка улыбнулся:
— Чудак вы, Синицкий! Не можете без шуток. Да понимаете ли вы наше положение?
— Мне кажется, что да, — спокойно заметил студент.
— Туман неизвестно сколько времени продержится, — продолжал Васильев. — И потом, разве вы можете быть уверены, что первый шар найдут? А если так, то я не думаю, что нас будут искать.
— И я тоже.
Васильев испытующе взглянул на Синицкого.
Тот, сделав вид, что не заметил этого взгляда, мурлыкая себе под нос, подошел к цистерне, наклонился к люку, ощупал выходящие из шара контакты и проговорил:
— Честное слово, Александр Петрович, я до сих пор не могу притти в себя от изумления! Как это вы здорово придумали — замкнуть рубильник изнутри шара!
Васильев сидел на песке и задумчиво бросал один за другим камешки в воду. Они низко летели над волнами, затем со звонким плеском скрывались под водой. Ему нравились эти короткие четкие всплески, похожие на цоканье лошадиных копыт.
— Александр Петрович, — послышался голос Синицкого, — мне кажется, что за половину крохотной булочки — знаете, такие бывают поджаристые, с тонкой корочкой — я бы отдал полжизни…
— Молчите, Синицкий! Иначе я вам предложу целую булку, чтобы вы с жизнью совсем распростились.
— Ну, не буду. Все! — Синицкий умолк и, как показалось Васильеву, заснул.
От воды поднимался туман; тяжелый и густой, он растекался по острову. Казалось, что здесь воздух насыщен ядовитыми испарениями.
Вот уже село солнце. Черная завеса спустилась откуда-то с высоты, закрыла весь горизонт, оставив внизу, у самого моря, красноватую тусклую полоску. Скалы стали совсем лиловыми и через несколько минут растаяли в тумане.
Васильеву опять кажется, что он снова там, внизу, в подводном доме. Жарко. Пламя вырвалось из буровой, оно подбирается к нему все ближе и ближе. Вот языки огня лижут волосы, вот касаются лба. О, как мучительны эти воспоминания! Неужели он навсегда расстался с подводным домом? Он строил его всю свою жизнь. Перед глазами проносятся картины далекого детства. Солнечное утро. Он на берегу реки, прилаживает на себе маску старого противогаза без коробки. Короткая резиновая трубка приклеена к маске. Трубка с поплавком и наконечником. Вот он, дрожа от утренней сырости, раздевается, надевает маску; осторожно установив поплавок и взяв большой камень в руки, опускается в воду. Он чувствует себя водолазом. На глубине двух метров резиновый шланг болтается над головой, и дрожит над ним тень поплавка. Он впервые знакомится с подводным миром и в изумлении разглядывает зеркальное небо подводных обитателей, сквозь которое прорываются косые солнечные лучи. Тяжело дышать. Надо скорее бросать камень и выплывать на поверхность.