— Ну, я не очень-то верю в наивность вашего гостя, Джафар Алекперович, — робко вставил свое замечание Синицкий. — Конечно, можно было убедиться в некоторых ошибках, которые он допустил, следя за нашими испытаниями: зеленая машина, заметные очки, дама в необыкновенном платье с собаками. Такие приметы, конечно, бросаются в глаза. Мы же не слепые и не то замечаем. Впрочем, может быть эти гости и не хотели особенно скрываться. Они туристы, они все должны видеть, они ничего не знают. Однако о самом главном они очень хорошо осведомлены. Они знают секреты наших побед. Они знают, что нас воспитывала партия… — Юноша задумался, словно что-то вспоминая, затем добавил: — А это все… Такая простая разгадка.
— Да, Николай Тимофеевич, — согласился директор, — совсем простая. Вы еще очень молоды, поэтому можете только по книгам представлять себе, что сделали советские люди, для того чтобы доказать эту простую истину.
— Гордым ходи по земле, Синицкий! — Рустамов обнял его. — Помни, что ты получил хорошее воспитание.
Юноша привстал и с волнением посмотрел на парторга. Он перевел свой взгляд на Агаева, затем на Васильева, задумчиво смотрящего в окно. О как бы он хотел быть похожим на каждого из них! Гордость!! Какое хорошее слово!
Он вспомнил о поведении «рыбаков» на баркасе. Ему о них уже рассказали. Как не похожи они на наших людей! Кто бы из нас так мог поступить? Гордость — хорошее слово.
Синицкому есть чем гордиться!
В каюту тихо вошла Мариам и застыла у порога.
Рустамов с укоризненной улыбкой взглянул на нее и, взяв за руку, подвел к столу.
— А ну-ка ответь, Мариам. Сколько можно спать молодой девушке? — Он отодвинул стул и посадил ее рядом с Васильевым.
— Вот полюбуйтесь, Александр Петрович, — указал Агаев на Мариам. — Этот конструктор, нарушив все приказания, не сходил с гасановского острова до тех пор, пока мы этого конструктора не сняли оттуда, пользуясь всей полнотой предоставленной нам директорской власти. После чего этот конструктор превратился в обыкновенную девушку, которая проспала… — он взглянул на часы, — ровно четырнадцать часов.
Мариам не поднимала глаз. Только на одно мгновение она увидела лицо Васильева. Он жив, он здесь, совсем близко, рядом… Она чувствует его ласковый внимательный взгляд, но не в силах заставить себя приподнять голову.
Как в полусне, она слышит его снова, обращенные к ней:
— Так, значит, Мариам, у Гасанова все получается с его пловучим островом? Он бурил вашим новым электробуром?
— Нет… — начала Мариам, но в этот момент увидела предостерегающий знак Рустамова. — Нет, пока… еще… подготовка…
— Послушайте, Мариам, — вмешался Синицкий, оторвавшись от своих размышлений, — почему Александр Петрович сказал «вашим» электробуром?
— А как же! — заметил Васильев, с уважением поглядывая на Мариам. — Она такую вещь с ним сотворила, что он завертелся у нее в несколько раз быстрее. Представь себе, когда Мариам впервые пришла ко мне, то я никак не мог поверить, что можно было так смело разрешить задачу увеличения скорости бурения. Я был очень удивлен…
— Ай, Александр Петрович! — лукаво взглянув на него, укоризненно покачал головой Рустамов. — Тебе из подводного дома много ли видно? Я не хочу обидеть Мариам: она сама может сказать, что везде, в каждом городе нашей, Азербайджанской республики, да и не только нашей, а и любой советской республики таких девушек, как она, может быть тысячи… Правда, Мариам?
Та утвердительно кивнула головой.
Али с улыбкой посмотрел на нее и добавил:
— Даже много красивее… Да?
— Ну, а с этим, Мариам, ты не соглашайся, — рассмеялся Агаев. — Тем более что тебе это гораздо труднее сделать.