«Калтыш» подходит ближе. Как сильно бьется сердце! Каких нечеловеческих усилий стоили ему эти дни! Сколько раз он хотел бросить безумную затею — поднять затонувший дом! Ломались трубы, скользили по гладкой стали и упирались в дно. Несколько раз вновь прорывалась вода в буровую. Дом плавал на глубине двадцати метров, постепенно опускаясь вниз. Ему пришлось самому спуститься в водолазном костюме на крышу плавающего дома.
Теперь нельзя даже представить себе, что все это можно было преодолеть.
Медленно правым бортом приближается танкер к зеркальным плоскостям гусениц. Сейчас Гасанов встретится с конструктором подводного дома. Он передаст ему его творение. Он хорошо знает, что лучшего подарка для него не может быть. В нем вся его жизнь.
По-разному люди думают о счастье. Вспоминают, ищут в прожитой жизни вспышки особенно ярких минут.
У инженера Гасанова эта минута наступила сейчас…
Он бежит вниз по лестнице к нижнему люку, откуда перекидывают трап на борт танкера. Вот он уже на палубе.
Навстречу ему приближается Васильев.
— Мне трудно говорить, — глухо, почти шопотом сказал он, сжимая руку Ибрагима. — Ты сам знаешь, что ты сделал для меня… И не только для меня, а для всех… — Он замолчал и, тревожно всматриваясь в глаза Гасанова, спросил: — Ты его видел… Ты веришь в него?
— Я в тебя верю, Александр Петрович, — подчеркнул Ибрагим. — Ты большой инженер… Твои танки пойдут по дну. Их будет много. И может быть, не только здесь… Они пойдут по дну океанов. Откроют нам новые богатства.
— Мы будем работать вместе. Понимаешь, вместе! — Васильев обнял его за плечи и спросил: — Но как ты мог достать его? Драгоценная твоя, голова!
— Вот теперь я знаю, что не все наши пословицы правильны, — неожиданно заключил Рустамов, подходя вместе с директором к инженерам.
— Да не может быть! — иронически заметил Агаев, вынимая трубку изо рта.
— Почему не может? Может. Вот, например: «Вещь хороша, когда новая, а друг — когда старый». Неправильно! Не всегда так бывает. Вот смотри, — указал он на инженеров: — совсем новые друзья, но кто может сказать, что их дружба не настоящая!
Жмурясь от солнца, стояли на палубе все обитатели подводного дома, и даже Саида, которая уже успела прилететь сюда на гидросамолете. Теперь она займется новыми аппаратами вместе с друзьями. Подводный дом… Пловучий остров… Работы непочатый край. Ее друзья стоят рядом. И старый мастер Ага Керимов, который сейчас не мог оторвать глаз от человека, спасшего ему и его товарищам жизнь. И мастер Пахомов, тайком утиравший невольную слезу радости. И счастливый Нури, горевший от нетерпения спрыгнуть с балкона прямо на палубу к Александру Петровичу. И вечно смешливый украинец Опанасенко и все техники, рабочие, бурильщики, монтеры.
Туман совсем рассеялся, и дом инженера Васильева засветился на солнце, словно айсберг с куполообразной верхушкой.
Директор института искренне любовался этим величественным сооружением и одновременно прикидывал: а какой все-таки месячный план бурения скважин можно было бы спустить одной такой ползающей буровой?
— Надо торопиться, — проговорил Рустамов. — Нас уже ждут в городе…
— Я здесь останусь, — решил Васильев, подходя к трапу подводного дома вместе с Гасановым.
— Нельзя, Александр Петрович, — возразил Рустамов. — Там все хотят тебя видеть живого. Нам не поверят, что мы тебя нашли. Никак нельзя, обидишь всех…
Васильев в нерешительности остановился у трапа. Он, видимо, колебался. Конечно, в городе быть необходимо. Неудобно иначе. Но уж слишком велико было искушение сейчас, именно сейчас, осмотреть, проверить все до последнего винтика в подводном доме. Встретиться с ним вновь, пройти по его коридорам, зайти в штурманскую рубку, буровую…
Рустамов чувствовал, как хочется инженеру снова вернуться к своему созданию, но он также знал и о его сомнениях.
— Вот что, дорогой, — обратился он к нему: — «Два арбуза не удержишь одной рукой»… Надо выбирать… Я прошу тебя… Надо ехать в город…
— Две радиограммы! — запыхавшись, подбежал к Агаеву вихрастый паренек из радиорубки.
Тот развернул сначала одну, затем другую и тепло улыбнулся:
— Очень беспокоятся о тебе, Александр Петрович. Спрашивают, не можешь ли ты, а также товарищ Синицкий и Ибрагим сегодня приехать к нашим руководителям… Эта радиограмма из ЦК и Совета Министров. А эта…
— Ты не беспокойся, — обратился Ибрагим к Васильеву. — Все моторы работают нормально. Кроме повреждений в буровой, подводный дом совсем не пострадал…
Васильев решительно зашагал обратно на палубу, поминутно оглядываясь на балкон, где стояли его друзья.Он не мог найти слов от переполнившего его чувства. Остановившись рядом с Мариам, инженер все еще не отрывал взгляда от своего сооружения. Казалось, он не видел его долгие годы.