— Возьмите себя в когти, мадам Плонк! — пристыдила ее Отулисса. — Нельзя так распускать себя.
Подняв голову, полярная сова устремила на нее скорбный взгляд и спросила:
— Неужели вы не помните? Вы же сами помогли мне разобрать цифры и имя на чашке. Вы предположили, что цифры — это дата коронации, и с тех пор я стала называть свою чашку коронационной. Ах, душечка, я ведь не так умна, как вы и ваши товарищи.
«Куча погадок!» — воскликнула про себя Отулисса. Разумеется, вслух она этого не сказала, ведь это было очень грубое выражение, которое, впрочем, само собой слетало с клюва, стоит припомнить что-то забытое. Теперь Отулисса отчетливо вспомнила, о какой чашке идет речь. Очередная безделушка, купленная мадам Плонк у торговки Мэгз. На чашке была изображена королева Других с короной на голове и таким спокойным достоинством во всем облике, о котором бедная мадам Плонк не могла и мечтать. И еще там были написаны цифры. «Один-девять-пять-три. Да-да, теперь я точно вспомнила».
— Королева Е, вы помните, душечка?
— Да, мадам Плонк, я вспомнила. Правда, мне до сих пор не понятно, как может королевское имя состоять из одной буквы. Никогда не читала о такой традиции. Возможно, остальные буквы стерлись от времени? Хм-м, любопытная версия… Но в чем проблема, мадам Плонк?
Этот вопрос вызвал новую бурю рыданий. На этот раз мадам Плонк свалилась с жердочки и принялась патетически колотить крыльями по полу дупла. Возможно, она слегка переигрывала, упиваясь своими страданиями, но когда певица снова заговорила, желудок у Отулиссы сжался от самой настоящей жалости.
— Вы не представляете, как много она для меня значила! Ах, милая, вы только вообразите, какое это было чудо: каждое утро, после того как свет поглотит ночную тьму, я спою свою «Ночь пройдет» и все совы разлетятся спать по своим дуплам, я возвращалась к себе, садилась на ветку перед дуплом и пила молочниковый чай из своей любимой чашки. Этот маленький ежеутренний ритуал не только укреплял мой голос, но и поднимал настроение. Я видела и смотрела, как солнце медленно выползает из-за горизонта, и душа у меня пела.
«Великий Глаукс, сколько поэзии!»— растроганно подумала Отулисса, глядя, как мадам Плонк смахивает крылом слезу.
— А теперь — вы можете себе представить?
— Что представить, мадам Плонк? — мягко спросила Отулисса.
— Они хотят — нет, требуют! — отобрать у меня мою коронационную чашку!
Выкрикнув эти страшные слова, мадам Плонк снова зашлась в рыданиях. Отулисса растерянно смотрела на содрогающийся комок белых перьев. «Великий Глаукс в глауморе, что мне делать с… с этим?» Тихонько вздохнув, она ласково спросила:
— Кто именно хочет забрать вашу чашку? Мадам Плонк мгновенно перестала плакать и, вскинув голову, твердо отчеканила:
— Не просто чашку, а коронационную чашку королевы Е!
— Очень хорошо, мадам. Итак, кто хочет отобрать у вас коронационную чашку королевы Е?
— Как кто? Служители алтаря!
— Енотий помет! — взорвалась Отулисса. — На что им сдалась ваша чашка?
— Они хотят ссыпать в нее священную золу угля.
— Глаукс, это уже переходит все границы! — в бешенстве воскликнула Отулисса. Похоже, так оно и было, если даже мадам Плонк, до сих пор с радостью принимавшая участие во всех этих варварских ритуалах, теперь была в таком возмущении. — Я не знаю, когда это идиотство закончится, но не сомневаюсь, что Примула с радостью вам поможет, — быстро заговорила Отулисса. — Она ведь тоже одна из служительниц?
— Да, но она… Она… Ах, просто не знаю, как это сказать… Вы не поверите, но ей все это нравится! Бедняжка Примула очень сильно изменилась, даже Эглантина это признает. Вы слышали, что она сейчас сочиняет пьесы?
— Да я слышала. Говорят, у нее неплохо получается.
— И это странно, вы не находите? Видите ли, в последнее время у нас у всех, если можно так выразиться, открылись новые возможности. Взять хотя бы меня — я никогда не могла брать самые высокие ноты в лунной кантате, но после того, как на острове появился уголь, у меня вдруг все получилось, — мадам Плонк помолчала, а потом ее желтые глаза вдруг стали злыми и непреклонными: — Все это, конечно, очень хорошо, но… НО Я НЕ ЖЕЛАЮ ОТДАВАТЬ ИМ СВОЮ КОРОНАЦИОННУЮ ЧАШКУ!
— Но что я могу сделать, мадам Плонк?
— Спрячьте ее, Отулисса! Умоляю вас! Никому и в голову не придет искать такую редкую и прекрасную вещь у вас, — мадам Плонк с плохо скрытой жалостью обвела глазами пустое дупло.