Впоследствии Отулисса никак не могла понять, что заставило ее согласиться. Возможно, она сделала это в знак протеста против всеобщего помешательства и творившихся на дереве безобразий. В самом деле, какое право имели эти чокнутые совы брать чужие вещи для своих идиотских ритуалов? Прислужники священного пепла! Глаукс, да неужели они не понимают, насколько это смешно? Просто не верится, что Примула, всегда считавшаяся умной совой и одной из самых ответственных спасательниц острова, могла купиться на такую ерунду! «Нужно будет серьезно поговорить с ней!» — решила Отулисса. Но, подумав хорошенько, она вынуждена была отказаться от этой мысли. Чашку можно спрятать, но однажды сказанные слова обратно в клюв не засунешь! Отулисса прожила на Великом Древе немало лет, но только в эпоху так называемого золотого века совы стали остерегаться сказать лишнее. Впервые за всю историю острова здесь перестали говорить то, что думают. Если так пойдет и дальше, то прославляемая эпоха величайшего процветания дерева может стать началом его гибели.
Отулисса отдала бы все на свете, чтобы вместо этой слащавой позолоты наступила настоящая пора белого дождя, когда ягоды приобретают цвет выбеленных солнцем костей, а облетевшее дерево, похожее на обугленный скелет, угрюмо и величественно вздымает голые ветви в серое зимнее небо.
Глава XIV
Что сказал кролик
Корин знаком велел стае остаться на ветке, на которую они только что опустились, а сам бесшумно слетел вниз и уселся рядом с кроликом, стоявшим в лужице лунного света. Тот даже ухом не повел в его сторону, продолжая пристально смотреть на паутину. Говоря откровенно, это был далеко не самый импозантный представитель кроличьего племени. Низенький, толстенький, с невзрачной буровато-сероватой шкуркой — иными словами, самый заурядный кролик, если, конечно, не считать белого пятнышка в виде полумесяца на лбу: Это была метка чтеца паутины, загадочного кролика, умеющего видеть в паучьих сетях фрагменты настоящего, прошлого и будущего. К сожалению, эта информация чаще всего оказывалась настолько смутной и непонятной, что кролику редко удавалось сложить воедино разрозненные кусочки головоломки.
Они не стали обмениваться приветствиями, а кролик даже не подумал оторвать взгляд от паутины. Казалось, они вообще не расставались и продолжают вести когда-то начатый разговор.
— Черные перья, пепел, кости… Уже сейчас? Было тогда? Или только будет?
Корин знал, что лучше не задавать уточняющих вопросов, поскольку полученный ответ может еще больше все запутать, но все-таки не удержался:
— Это обо мне, да?
На этот раз кролик медленно обернулся и смерил его снисходительным взглядом.
— Обо мне! — передразнил он. — Только и слышишь от вас — я, мне, про меня! Молодежь, одно слово. Уж, кажись, королем стал, а все одно и то же — я, я, я…
Четыре совы слетели вниз и окружили кролика.
— Я бы очень хотел вам помочь, да не получается, — вздохнул паутинный прорицатель. — Вы ведь ее ищете, да? — Он не произнес имени Ниры, да в этом и не было необходимости. Совы дружно кивнули. — Я увидел только эти три картинки: черные перья, зола и кости. Надеюсь, Корин объяснил вам, что мне дано видеть только разрозненные фрагменты? Иногда мне удается составить целую картинку, но на этот раз задачка слишком сложная. Я вообще не уверен, настоящее это все или просто… видимость! — с досадой воскликнул кролик. — Можно сказать, что в паутине я вижу или клочки, или шепот.
— Ты видишь шепот? — изумленно ухнул Сумрак.
— Ш-ш-ш-ш, — шикнул на него Копуша. — Не надо все воспринимать так буквально!
— Вот именно, — кивнул кролик. — Клочки менее ценны, чем шепот, ведь они всего лишь обрывочные нити мечтаний или сновидений. А шепот может быть отголоском чего-то настоящего. Если видения можно образно назвать облаками сновидений, то шепот — это эхо.
— Разве у шепота есть эхо? — снова не удержался Сумрак.
— Я задавал себе этот вопрос. Всякий, имеющий разум, скажет, что у шепота эха не бывает. Верно? — Кролик уставился на сов, и они дружно закивали головами. — А если это шепот в пещере?
В тот же миг ослепительная вспышка озарила желудок Корина.
— Кости! Перья! Пепел! Пещера! Она в пещере!
— Пещер на свете много, Корин, — мягко напомнила Гильфи.
— Нет, ты не поняла. Она в той самой пещере!
Четверо сов недоверчиво переглянулись.
— В каньонах, в пещере, где состоялась Последняя церемония моего отца. Ей нужны его кости или хотя бы пепел, оставшийся после их сожжения!
— Великий Глаукс! — охнул Копуша. — Пепел, оставшийся после Последней церемонии! Крит тоже собирала пепел сов, сожженных на погребальных кострах. Она использовала его для самых ужасных опытов и могущественных заклинаний.