— Но как ты разыщешь короля и стаю? Никто не знает, куда они полетели и где находятся сейчас.
— А я уже все придумала! Для начала я полечу на пьяное дерево и послушаю, о чем народ болтает. Отулисса рассказала мне, что на пьяные деревья слетаются сплетни со всех царств. Если голос вернется, я спою. В старые времена на пьяных деревьях всегда были рады певцам. — Мадам Плонк закрыла глаза и долго не открывала их, погрузившись в свои мысли. Потом медленно проговорила: Он вернется, Бубо, он должен вернуться! Я чувствую, что стоит мне вырваться отсюда, как я снова обрету голос. — Открыв Глаза, она пристально посмотрела на кузнеца. — С нашим деревом творится что-то неладное, Бубо. Ты знаешь это ничуть не хуже меня. Это все неправильно и страшно. Снаружи все кажется золотым и блестящим, но что-то исчезло. Мне стыдно за то, что я пела на этих глупых церемониях во славу этого мерзкого угля!
— Тише, Плонки. Попридержи клюв. У них теперь повсюду шпионы, вздохнуть нельзя, чтобы тебя не услышали.
— Ах, Бубо, я устала бояться! Это же все чушь, глупость, ерунда! Служители пепла, угольные процессии, священное то, сакральное это — спасибо, я сыта этим по горло! Неужели я когда-то тоже была такой? Носила кусочек пурпурного бархата с горностаевым хвостиком и чувствовала себя особенной? Бедная, глупая Плонки!
— Ты не глупая. И не бедная. Ты в самом деле особенная, Плонки.
— Это мои голос был особенным, пока не сломался.
Снаружи послышался шелест крыльев, и летящая тень пересекла поток лунного света. Поежившись, Бубо с опаской огляделся по сторонам, а потом наклонился к самому ушному отверстию мадам Плонк.
— Плонки, ты твердо решила?
— Да, Бубби.
Глава XVII
Образы в пламени
«Ветер и шепот, — думал Сорен. — Неужели это все, что у нас есть? Похоже, что да».
Это было все, что вело их в путь. Сорену искренне хотелось бы верить странному кролику с его паутиной, но все это казалось чересчур — как бы это сказать? — чересчур эфемерным. Расплывчатым. Если Нира с остатками Чистых действительно скрывалась в той пещере, им нужна большая определенность. Они не могут действовать без плана, без стратегии. Что им следует делать? Лететь в пещеру и отнять книгу? Предположим, им удастся это сделать, но разве их проблемы на этом закончатся? Им угрожала не сама книга, а заключенные в ней мысли. Сорен понимал, что некоторые идеи могут быть не менее опасны, чем уголь Хуула в злых когтях.
Теперь Сорен был твердо уверен в том, что они поторопились лететь в каньоны. Через несколько секунд, словно в подтверждение его правоты, впереди показались темные струйки дыма. Подняв правое крыло, Сорен подал сигнал снижаться. Они еще не успели далеко отлететь от Серебристой мглы и сейчас находились примерно над границей между Пустошами и Амбалой.
— Зачем мы останавливаемся? Я не устал! — возмутился Корин, когда пятеро сов опустились на ветку чахлого дерева, прогнувшуюся под их тяжестью чуть ли не до самой земли.
Устроившись поудобнее, Гильфи искоса посмотрела на Сорена и сразу поняла, что ее старый друг чем-то очень сильно взволнован.
— Лесной пожар примерно в половине лиги отсюда, — сообщил Копуша, кивая на клубы дыма, поднимавшиеся над горизонтом.
— Знаю, — ответил Сорен. — Отчасти поэтому мы тут и остановились.
— А еще почему? — спросила Гильфи, не сводя пристального взгляда с друга.
— Мы летим, очертя голову. Нельзя действовать наобум, без плана.
— В каком смысле? — натянуто переспросил Корин. — Поверь мне на слово, это было одно из самых ясных видений из всех, что я когда-либо получал из паутины!
— Послушай, ты встречал этого кролика всего два раза в жизни, — напомнил Сорен. — Прежде чем бросаться в это пекло, нам нужно собрать больше информации. Давайте наберем углей и разведем тут небольшой костер.
Мрачно нахохлившись, Корин покосился на дядю и буркнул:
— Ты же знаешь, что я не могу задавать огню вопросы. Тут от меня мало что зависит.
— Я знаю, Корин. Я не прошу тебя задавать вопросы, я прошу тебя только внимательно смотреть. В этом пожаре должно быть много углей, мы сумеем разжечь хороший костер.
— К сожалению, кроме вас с Корином никто из нас не умеет добывать угли на пожаре. Жаль, что с нами нет Отулиссы.
Сорен вздрогнул. Когда Гильфи сказала «жаль, что с нами нет Отулиссы», в желудке у него пробудилось какое-то смутное воспоминание, но оно промелькнуло так быстро, что он не успел поймать его за хвост.
— В чем дело, Сорен? — спросила Гильфи.
Он в отчаянии потряс головой, словно хотел вытряхнуть куда-то закатившуюся мысль.