— Когда ты сказала об Отулиссе, это напомнило мне о чем-то, но я не знаю о чем.
«Что это было? Пустая тень? Или эхо забытого сна?»
Час спустя пятеро сов сидели перед жарким костерком, разведенным при помощи нескольких замечательных углей, добытых Сореном и Корином. Стоя ближе всех к огню, Корин молча смотрел на пляшущие языки пламени и чувствовал себя неуклюжим тупицей. Огонь был совершенно обыкновенным и абсолютно непроницаемым. Потеряв терпение, Корин повернул голову к друзьям и коротко бросил:
— Не хочу показаться грубым, но вы должны уйти. Кыш! У меня ничего не получается, когда вы смотрите.
— Конечно, — поспешно согласился Сорен. — Мы полетим поохотиться.
Оставшись один, Корин немного расслабился. Шагнув ближе, он подставил лицо жару огня и закрыл глаза. Красные тени заплясали на внутренней стороне его опущенных век, и Корин тихонько вздохнул, стараясь не потревожить их. Когда он снова открыл глаза, луна уже вышла на небо. До полнолуния оставалось чуть меньше половины цикла, поэтому луна выглядела слегка кособокой, словно помялась, падая с высоты. По словам Гильфи, знавшей все о звездах, планетах и астрономических явлениях, через несколько дней, как раз в полнолуние, наступит полное лунное затмение. Мысль об этом почему-то тревожила Корина. Он появился на свет в ночь лунного затмения, под этим же знаком родились легендарный король Хуул и Нира. Холодок пробежал по спине Корина. Он до сих пор не мог понять, как одно и то же знамение может порождать как великое добро, так и могущественное зло. Но кем был он сам? Что, если в его жилах действительно течет кровь хагсмаров? От одной мысли об этом у Корина темнело в глазах.
Языки пламени плясали на фоне луны, дрожавшей на быстро темнеющем небосклоне. Корин вдруг подумал, что никогда раньше не смотрел на огонь вот так, на просвет, и что это сильно отличается от обычного созерцания сердца пламени. Пусть сейчас он не мог заглянуть в самую глубину огня, зато трепещущие контуры обрели новую четкость. Внезапно Корин увидел в огне сову, точнее, пятнистую совку, которую сразу узнал по пучкам перьев, торчавшим по обеим сторонам головы. Пятнистая совка летела с огромным трудом, а на спине у нее — виданное ли дело? — свернулась змея! Налетевший порыв ветра всколыхнул пламя, языки взвились в воздух и заплясали по серебру луны. У Корина екнуло в желудке. Он силился вспомнить что-то очень знакомое, но тут низкие тучи заволокли луну, стирая воспоминание. «Енотий помет!» — выругался король, с досадой уставившись на пламя. Словно в ответ на его отчаяние в огне мелькнула еще одна тень, дрожью отозвавшаяся в желудке Корина. Он готов был поклясться, что на этот раз видел не сову и не совку, а кого-то другого, причем этот образ пробудил в нем мучительную тоску и стремление немедленно пуститься в путь — но куда? К кому? Корин впился глазами в огонь. «Никогда не смогу привыкнуть к разнообразию оттенков пламени, — думал он. — Сможет ли кто-нибудь сосчитать их? Огонь никогда не бывает просто красным или оранжевым». Говорят, на свете не бывает двух похожих снежинок, но разве можно найти два одинаковых языка огня? Как-то раз Корин попытался подсчитать все оттенки оранжевого, но столкнулся с тем, что никак не может уследить, когда оранжевый цвет перетекает в желтый, а тот… У него снова кольнуло в желудке. «В нежнейший бежевый оттенок!»
Сорен был прав — они едва не совершили ошибку, без оглядки ринувшись в каньоны. Придется слегка скорректировать план. Ибо Корин вспомнил, где видел этот нежный бежевый оттенок, только что промелькнувший перед ним в языках пламени. Именно такого цвета была густая шерсть дикой волчицы по имени Джильбана.
Глава XVIII
Страшные новости
Путь до Дали был неблизкий, но друзьям снова повезло с попутным ветром, резво подгонявшим их на северо-восток. Ночь таяла на глазах. Когда луна ушла светить в другой мир и предрассветные сумерки окутали мир, совы снова перестроились, выставив вперед Сумрака, лучше всех ориентировавшегося в царстве неверных теней и размытых горизонтов. Странное возбуждение бушевало в желудке Сорена. Совсем скоро они увидят храбрую волчицу Джильбану, которая восстала против своего родного клана Макхитов и перешла на сторону Корина из-за жестокой обиды, нанесенной ей лордом Макхитом. Из рассказов Корина друзья знали, что жестокий Макхит нарочно изуродовал единственного волчонка Джильбаны, рассчитывая отдать его в Священную стражу вулканов.
Сорен снова почувствовал тревожный укол в желудке. Отулисса! Почему он все время вспоминает о ней? Может быть, он видел ее в забытом сне? Что же такое ему приснилось? Впрочем, гадать было все равно бессмысленно.