Наконец, впереди показались гигантские надувные арки входа. Над ними развевался огромный баннер: «Золотое Поле. Добро и мир». Спонсоры, всё те же «Кубань-Агро-Инвест», пивоварня «Станичное Золото» и, что показалось мне злой иронией, производитель бутилированной воды «Кавказская Роса».
У входа была давка. Несколько уставших охранников вяло проверяли сумки и махали ручными металлодетекторами. Мы протиснулись к одному из коридоров. Оля достала телефон и показала парню в форме QR-коды наших билетов. Пятнадцать тысяч за каждый. Я тогда ещё подумал, что за такие деньги сервис должен быть на высоте.
Сканер пикнул дважды. Нам на запястья нацепили бумажные браслеты. Мы шагнули за арку. И оказались в аду.
Первое, что ударило в меня, это не звук, а запах. Густая, удушливая смесь из пота сотен тысяч тел, прокисшего пива, пыли и чего-то гораздо худшего, тошнотворно-сладкого запаха нечистот. Оля инстинктивно вцепилась в мою руку. Её пальцы были холодными, несмотря на жару.
Пространство за входом представляло собой хаотичный рынок. Десятки палаток и лотков, над которыми висели выцветшие на солнце флаги. Здесь торговали всем, что могло понадобиться паломнику на рок-фестивале. Чёрные футболки с логотипами групп: воющий волк «Степных Волков», мистический узор «Вереска», яркая жар-птица одноимённой группы. Банданы с надписью «Золотое Поле», кепки, плетёные фенечки, дешёвые солнцезащитные очки. Всё было покрыто ровным слоем серой пыли.
Чуть поодаль расположились продуктовые точки. Из одной валил дым, и хриплый мужик орал: «Шашлык, горячий шашлык!». Рядом продавали пиво «Станичное Золото» и воду «Кавказская Роса». Я бросил взгляд на ценник и мысленно присвистнул. Крошечная бутылка воды 0,5 литра стоила триста рублей. В четыре, если не в пять раз дороже, чем в городе. И к этим лоткам тянулись самые длинные и самые злые очереди. Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу. Лица их были мрачными и усталыми.
— Триста рублей? — выдохнула Оля мне в ухо. — Они что, с ума сошли? За воду?
— Бизнес, Оленька, ничего личного, — пробормотал я, крепче сжимая её руку. — Спрос рождает предложение. Особенно когда альтернатив нет.
— Купи, — попросила супруга.
— Так ты же брала с собой.
— Я выпила по пути.
— Ладно, пойду постою, — решительно сказал я. — Ты пока тут в теньке побудь. Хотя какой тут тенёк…
Я указал на узкую полоску тени от пивного ларька, где уже набилось с десяток человек. Ольга покорно кивнула. Её лицо блестело от пота, а рыжие волосы, обычно пышные, сейчас прилипли к вискам.
Я вклинился в очередь за водой. Это было отдельное испытание. Люди стояли плотно, дыша друг другу в затылок. Воздух был пропитан запахом пота, дешёвого парфюма и перегара. Никто не соблюдал дистанцию, все стремились протиснуться хоть на сантиметр вперёд.
— Куда лезешь? — рявкнул на меня здоровенный мужик в кожаной жилетке с нашивкой какого-то байкерского клуба.
— Я не лезу, меня толкают, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось.
— А ты не толкайся! — не унимался он.
К счастью, его отвлёк кто-то из его компании, и он потерял ко мне интерес. Очередь двигалась мучительно медленно. За прилавком стояли двое: потная, раздражённая женщина лет пятидесяти и молодой парень с абсолютно безразличным лицом. Он работал как автомат: брал деньги, выдавал бутылку, брал деньги, выдавал бутылку. Ни сдачи, ни улыбки, ни слова.
Наконец, через пятнадцать минут ада, я оказался перед ним.
— Две воды, пожалуйста, — сказал я, протягивая ему тысячную купюру. Я заранее приготовил деньги, чтобы не задерживать очередь.
Парень молча взял купюру, сунул её в набитую поясную сумку и поставил на прилавок две маленькие бутылочки «Кавказской Росы».
— Сдача? — спросил я. — С тысячи. Две бутылки — шестьсот рублей. Четыреста сдачи.
Парень посмотрел на меня так, будто я попросил его почку.
— Сдачи нет, — отрезал он.
— Как это нет? — возмутился я. — У вас полная сумка денег.
— Мелочи нет, — повторил он, не меняя выражения лица. — Или берите ещё воду, или отходите, не задерживайте.
За моей спиной тут же зашумели:
— Мужик, давай быстрее!
— Если нет сдачи, твои проблемы!