— Пошли отсюда! — заорал я ей в самое ухо, продолжая тащить её за собой сквозь обезумевшую массу.
Её шорты слетелиокончательно, оставшись где-то позади.
— Подожди! Я! Я….
Со всех сторон прилетали тычки, удары. Я развернул Олю спиной к себе, прикрывая её своим телом, и попёр напролом, работая плечами и кулаками. Она что-то кричала, но я не мог разобрать ни слова из-за оглушительного шума. Я видел только её глаза, огромные от ужаса, и белое, как полотно, лицо.
Я отпихнул в сторону парня, вставшего на пути, тут же треснул другого, замахнувшегося на меня пустой бутылкой, в челюсть, толкнул плечом третьего. Внезапно острая боль пронзила спину. Какая-то девица с раскрашенным лицом вцепилась мне в майку и полоснула ногтями по коже. Не раздумывая, я развернулся и ткнул ей кулаком в живот. Она согнулась пополам, издав шипящий звук.
Это было чистое безумие. Апокалипсис в отдельно взятом поле. Воющая, рычащая толпа в один миг превратилась в стаю диких животных. И это сумасшествие, как вирус, распространялось во все стороны. Возможно, виной всему были жара, нехватка воды, отвратительные условия. Накопившиеся за три дня гнев и недовольство нашли свой выход.
Краем глаза я видел, как люди переворачивали пустые бочки, на которых было написано «Вода». Как с треском крушили прилавки с шашлыком и лотки с фестивальным мерчем. Группа людей с воем навалилась на высокую металлическую вышку, на которой сидело несколько операторов. Конструкция накренилась и с ужасающим скрежетом рухнула прямо в толпу, погребая под собой десятки тел. Кто-то с хохотом опрокидывал синие кабинки биотуалетов, и их зловонное содержимое выплёскивалось на землю, на людей.
Нам нужно было добраться до выхода. Любой ценой. Но, глядя на озлобленные, перекошенные ненавистью лица, я боялся, что нам это не удастся. Пьяные ублюдки накидывались на одиноких девушек, валили их на землю, срывая одежду под одобрительный хохот. Другие дрались, используя в качестве оружия палки от сломанных палаток и ножки от туристических стульев. Где-то в стороне, там, где были торговые ряды, вспыхнул пожар. Видимо, перевернули мангал с горящими углями. Чёрный, едкий дым пополз над полем. Люди падали, и их немедленно затаптывали тысячи ног.
— Мне страшно! — прокричала Оля.
Её голос срывался от ужаса. Она была абсолютно голая. И даже прикрыть мне её было нечем, так как моя майка оказалась порвана той девицей.
Я ничего не ответил. Я был полностью сосредоточен на том, чтобы пробиться вперёд, чтобы вытащить нас из этого ада.
Впереди я увидел несколько легковых автомобилей и микроавтобус с логотипом «Кавказская Роса». Видимо, транспорт организаторов или персонала. Толпа добралась и до них. С десяток человек, рыча от натуги, раскачивали легковушку. Машина поднялась на два колеса и с грохотом опрокинулась на крышу. Послышался звон бьющегося стекла и ликующий рёв толпы. Они тут же накинулись на микроавтобус.
— Вперёд! — заорал я, дёргая Олю за собой.
И тут же получил сильный, ослепляющий удар в лицо. В носу хрустнуло, мир качнулся. Спустя секунду что-то тяжёлое и твёрдое обрушилось на мой затылок. Яркая вспышка боли, и всё погасло.
Перед тем, как окончательно провалиться в темноту, я успел увидеть Олю. Её испуганные, расширенные от ужаса глаза. И руки двух мужиков, которые схватили мою жену, с хохотом таща вглубь беснующейся толпы. Потом для меня мир померк.
Не знаю, сколько я провалялся в отключке. Может, несколько секунд, а может, и целую вечность. Удивительно, что меня не затоптали насмерть. Хотя по мне определённо прошлись, судя по тупой, ноющей боли в рёбрах и груди. Голова раскалывалась. Я дотронулся до затылка. Пальцы стали липкими от крови. Нос оказался разбит и сломан. Я сел, часто моргая, пытаясь сфокусировать зрение.
Безумие продолжалось. Где-то в стороне что-то взорвалось, с гулким, тяжёлым «бумом». Может, газовый баллон у торговцев, а может, и автомобиль. В небо взметнулся столб жирного чёрного дыма. Оттуда донеслись жуткие, нечеловеческие вопли раненых людей.
Оля!
Эта мысль вспыхнула в мозгу, как удар тока, отрезвляя и заставляя забыть о боли. Я вскочил на ноги, мир качнулся. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Оперевшись рукой о землю, я дождался, пока пройдёт головокружение, и лихорадочно огляделся. Супруги нигде не было. Память услужливо подкинула последнее видение: два ублюдка тащат её куда-то. Зубы заскрежетали от бессильной ярости при мысли о том, что эти упыри могли сделать с моей женой. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.