По приказу Дедала был тайно построен военный флот, далеко от людных дорог, который был подвижен и совершенней оборудован, чем критский. Ни один критянин не подозревал об этой работе. Когда новый Минос, которого звали Девкалион, послал к Тесею, требуя Дедала, Тесей ответил, что его родич Дедал, раз уж Минотавр его не тронул, — свободный человек, и искупил свое человекоубийство и в каком другом дурном деянии он не виновен. Нимфа Кокала, как сказал Тесей, сама замыслила и осуществила убийство Миноса, а Дедал в этом жестоком деле участия не принимал. Следовательно, было бы несправедливо выдать его родича критянам для мщения, словно беглого раба; если новый Минос приведет доказательства, что Дедал соучаствовал в каком-либо другом преступлении, и тогда Тесей посмотрит на дело иначе. Убаюкав таким образом подозрения Миноса, Тесей собрал свой флот и отплыл на Крит кружным западным путем, поставив Дедала штурманом.
Критяне, до того неоспоримые повелители морей, в течение столетий чувствовали себя в такой безопасности от вторжений, что даже главные их города укреплений не имели. Когда береговые стражи увидели греческий флот, приближающийся с запада, они пришли к выводу, что корабли, которые отплыли в Сицилию, не потонули, а были далеко отнесены ветром, и теперь вернулись, хотя никто уже на это и не надеялся. Они передали новости в Кносс, население которого радостно выбежало на берег, чтобы приветствовать своих моряков, но обнаружило, что обмануто. С кораблей попрыгали вооруженные греки, учинили резню в праздничной толпе и устремились дальше на сушу, чтобы напасть на дворец. Они разграбили и сожгли его, убив Миноса и всех главных мужчин-быков. Затем они отплыли к другим гаваням Крита, захватили остальные боевые корабли островитян и разграбили все прочие города. Но Тесей не дерзнул оскорбить Триединую Богиню Пасифаю или досадить какой-либо из ее жриц: он заключил прочный союз с Главной Жрицей, и она была им утверждена в должности правительницы Крита. Тогда же должность Миноса была упразднена, и владычество над морями, которыми критяне наслаждались две тысячи лет, перешло в руки греков и их союзников.
Такова история, которая дошла до нас в передаче достойных доверия поэтов.
Затем Орфей поставил меж колен свою лиру и запел, играя, о Тесее и царевне, за которой тот некогда ухаживал и которую покинул на острове Наксос:
Он дремлет на своем высоком ложе, Во мне он видит, как она шагает По тропкам, отороченным цветами, Под виноградной веткой кружевною. Руины и лужайки опустели, Но все еще звучат ее шаги. Но цел еще чертог высокий царский, Хоть стены тронуло рукою Время; В нем царь от верности ее устал. Идет она уверенной походкой; Ни гнев его, ни громы не грозней, Лишь сосны зябко ежатся от ветра, Да робкие цветы глядят в глаза. О нем она теперь не вспоминает, Лишь, походя, благословляет в мыслях Булыжники и мягкую траву, Царицу тех земель изображая.ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Царь Финей и гарпии
Наутро третьего дня «Арго» отплыл на север при попутном ветре. На борту находилось несколько знатных мариандинов, спасенных от бебриков, а среди них сестра царя Лика, которую Амик сделал своей наложницей — Ясон предложил доставить их морем домой, в их город, который расположен на южном берегу Черного моря. Они достигли устья Босфора к полудню того же дня; но Аргус, Тифий и Навплий, три самых опытных на борту морехода, утверждали единогласно, что течение слишком сильно. Пусть ветер подует еще день-другой, сказали они, и тогда можно будет попытаться пройти. Калаид и Зет сказали Ясону:
— Если ты согласишься высадиться пока на фракийский берег, мы обещаем тебе добрый прием при дворе нашего отчима, финикийского царя Финея, имя которого, как мы слышали, ты назвал последнему, кто нас принял. Он правит холмистой областью в Восточной Фракии, на север простирающейся до подножия хребта Гемос.
Ясон с радостью принял приглашение, не догадываясь об опасностях затеи, в которую ввязывается. Корабль прошел к западу на милю-другую до места, где прерывается ненадолго линия холмов, окружающих со всех сторон Мраморное море, и где течение из Босфора не сносит корабли. Бросив якорь у красной скалы и оставив на борту стражу, состоящую главным образом из греков с Пелопонесса и островов, Ясон сошел на берег с Калаидом и Зетом, вестником Эхионом, Орфеем и фессалийцами, которым понятен был фракийский язык.