Не успел Автолик это сказать, как они отыскали пляж, защищенный от западных ветров, бросили якорь, сошли на берег, развели костер из прибойного леса и пообедали, выставив надежную стражу. Но Автолик заверил их:
— Вам нечего бояться мосиноэхиев, которые, увидя наш огонь, удалятся в свои деревянные замки и останутся там на всю ночь. Наутро любопытство побудит их явиться к нам с дарами. Опасно странствовать по их землям, ибо они часто роют ямы на диких зверей по лесным тропам, и если в одну из них попадает несчастный путник, они его считают честной добычей и безжалостно убивают. Но они не опасны, когда вооруженные люди встречаются с ними в открытую.
Ночь прошла без тревог, и как только солнце начало нагревать пляжи, на берег спустилось двое мосиноэхиев, чтобы навестить пришельцев, как и предсказывал Автолик. Вид у них был столь забавный, что аргонавты разрезвились взрывом неудержимого смеха. Мосиноэхиев, мужчину и мальчика, воодушевил этот очевидный знак дружелюбия, и они начали смеяться. Мужчина запрыгал, а мальчик захлопал в ладоши. Мужчина нес щит в виде плюща, сделанный из шкуры белого быка, копье невероятной длины с крохотным наконечником и скругленным тупым концом, и корзину, полную орехов, плодов и прочих лакомств. На нем была короткая белая рубаха, лицо его оказалось раскрашено чередующимися полосами — желтыми и голубыми. Голову увенчивал кожаный шлем без гребня, завязанный хвостом белого быка. Мужчина был заметно толст.
Обнаженный мальчик был еще толще — просто невероятным толстячком, и с большим трудом мог ходить, пот выступал у него на лбу при каждом шаге. Его бледное лицо и мертвенно-белая кожа наводили на мысль, что последнее время его неделями держали в темноте и кормили, как быка в стойле, что и подтвердилось, когда пошли расспросы. Его массивные бедра были обильно татуированы цветами и листьями. Мужчина, который был вождем, привел мальчика к лагерному костру и подарил его и корзину с лакомствами Ясону великодушным жестом, протянув руку, чтобы получить ответный дар. Тогда аргонавты засмеялись еще громче, ибо заметили, что мощные ягодицы мальчика выкрашены одна — желтым, другая — голубым, и на каждой белым и черным нарисован глаз.
Ясон растерялся. Он не знал, что сказать или сделать. Автолик, который умел немного объясняться по-масиноэхийски, вышел вперед и от имени Ясона поблагодарил вождя за подарок, объявив, что мальчик восхитительно толст.
— Так и должно быть, — вскричал вождь, — если учесть, сколько вареных каштанов мы впихиваем в него день за днем и ночь за ночью.
Ясон спросил вождя, через Автолика, какой дар он хотел бы получить взамен. Вождь ответил, что он хотел бы получить женщину, которую привезли с собой аргонавты, хотя она уже не первой молодости и, кажется, полужива от голода после долгого плавания из Египта — он так и сказал «из Египта» — и поручился, что раскормит ее в несколько недель так, что она будет напоминать спелую тыкву. А пока, дабы показать, что он ее не презирает за то, что она такая тощая, он завладеет ею у них на глазах в знак приязни. Автолик покачал головой при этом бесстыдном предложении, но вождь, потрясая копьем, стал настаивать, что он должен перевести это Ясону, и Автолик перевел. Слова его возбудили столь неумеренный смех, что вождь простодушно решил, что аргонавты рады избавится от тощей женщины и приобрести в обмен пухлого мальчика. Он засеменил вперед, к Аталанте, совершая первые прыжки похотливого танца, и сорвал с себя шлем и рубаху.
Аталанта скорчила ему горгонью гримасу, но это его никоим образом не обескуражило. Когда он начал развязывать свой набедренник, она повернулась и побежала. Он с воплями кинулся в погоню, но Мелеагр подскочил к нему сзади и сшиб с ног, так что вождь рухнул плашмя на груду острых камней. Он поднял крик, и толстый мальчик заорал, точно роженица. Тогда бдительные мосиноэхии бегом спустились на берег из ближайшего своего деревянного замка, вооруженные дротиками, громоздкими, как у вождя, копьями и такими же белыми щитами в виде листа плюща. Фалер, Ясон, Адмет и Акаст с луками и стрелами встали, чтобы прикрыть отступление товарищей, которые быстро сняли с якоря корабль. Но когда дикари обнаружили, что их вождю не причинено вреда и что толстый мальчик не похищен, они не стали нападать на арьергард, который благополучно взошел на борт, не выпустив ни стрелы.
У Ясона так и осталась подаренная корзина с угощением, состоявшим из плоских и свежих лепешек, винограда, яблок, груш и каштанов, некоторого количества икры макрели, неприятно пахнущей, и хвостов камбалы; а также куска медовых сот. Он разделил между аргонавтами лепешки и плоды, а рыбу выкинул за борт. Соты же сберег для Бута.