— Выходит, я ошибся, — ухмыляясь, сказал Идас. — Вот они и пропали.
Линкей сообщил:
— Четверо греков ухватились за мачту. Один ранен. Они ногами отбиваются от двух моряков-колхов, которые вцепились в шкоты и пытаются занять более безопасное положение. Ого! Смотрите-ка! Вот у того грека нож в зубах, он обрубил шкоты. Теперь они могут доплыть до берега на мачте. Эвфем — пловец уже бежал к месту, близ которого разбился корабль. Он очень быстро бежал. Когда он добрался до кромки воды, он бросился в волны и поплыл под ними, словно выдра или тюлень, пока не появился вновь около четверых, которые держались за мачту. У одного из них кровь текла из глубокой раны в голове, товарищи с трудом его поддерживали.
— Оставьте его мне! — крикнул Эвфем, подплывая поближе и проделывая в воде трюки с целью показать свое мастерство.
— Возьми его, во имя Матери! — ответил один из них.
Вскоре Эвфем, плывя на спине, доставил раненого на берег, в полумиле от места крушения. Остальные, работая ногами, направили свою мачту к тому же безопасному месту. Но они не смогли бы выбраться на берег, не окажи им помощь Эвфем. Он снова бросился в воду и доставил их на пляж по одному. Когда все они были на берегу, они наконец обняли его самым нежным образом, какой себе можно представить, заявив на варварском греческом, что он заслужил их вечную благодарность.
— Вы похожи на греков, — сказал Эвфем.
— Мы и есть греки, — ответил один из них, — хотя и не были никогда на родине. Мы — минии по крови, что, как мы понимает, означает самое благородное происхождение, каким может похвастаться грек.
— Подойдите к нашему капитану, которого зовут Ясон, сын Эсона, — сказал Эвфем, — и расскажите ему вашу историю. Он и сам миний, и еще несколько человек из нас.
Ясон приветствовал потерпевших кораблекрушение, пригласив обсохнуть у костра. Он дал им одежду переодеться и теплого вина. Мопс перевязал голову раненого полотняными бинтами, но сперва смазал рану своим снадобьем. И только когда гости немного пришли в себя и отдохнули, Ясон их вежливо спросил:
— Незнакомцы, кто вы? И куда, позвольте спросить, направлялись на вашем корабле, когда этот ужасный шторм разнес его в щепы?
Их предводитель ответил:
— Я не знаю, слышал ли ты когда-нибудь рассказ об эолийском греке по имени Фрикс, который бежал из Фессалии около тридцати лет назад, потому что его отец, царь Афамант, намеревался принести его в жертву? Ну, и он благополучно добрался до Колхиды и нашел убежище при дворе царя Ээта, эфирца, который переселился туда за несколько лет до того. Фрикс женился на дочери Ээта, царевне Халкиопе. Мы — четверо сыновей от этого брака, но наш отец Фрикс умер два года назад, и мы не в самых лучших отношениях с нашим дедом, суровым стариком. Недавно мы решили посетить Грецию, потому что наш отец говорил нам, что нас ждет ценное наследство, когда мы заявим свои права на него в Орхомене, то есть в беотийских землях его отца Афаманта. Когда мы обратились к царю Ээту за разрешением отплыть, он согласился неохотно и при условии, что мы сперва посетим Эфиру, чтобы узнать, что сталось с его тамошними владениями, и заявить формальные претензии на них от его имени. Мы согласились на его условие, но провели в море только два дня, когда, как ты сам видел, потеряли корабль, и все свое имущество. Но если бы не твой благородный спутник, мы бы, похоже, и жизни свои потеряли, ибо он протащил нас через прибой, когда силы наши уже иссякли. Наши имена — Атрей (вон тот, раненный в голову), Меланион (смуглый, который за ним ухаживает, и похож на свою колхидскую бабушку), вот этот — Китиссор (знаток вольной борьбы), и Фронт — это я, Фронт, старший из четверых. Мы всецело к твоим услугам.
Ясон протянул руку.
— Какая странная встреча. Я обращался с вами так любезно, как если бы вы были моими родичами, и оказалось, что вы и есть мои родичи! Мы с вами — троюродные братья. Ваш дед Афамант и мой дед Кретей были братьями. И у вас есть другие родственники среди нас (их генеалогию я объясню позднее) — Периклимен и Меламп из Пилоса, Идас и Линкей из Арены и Акаст из Иолка.
Фронт, схватив его за руку, спросил:
— Как же вышло, что ты здесь, на этом корабле? Разве не закрыли троянцы проливы для любого грека, желающего торговать в Черном море? Они взяли торговлю в свои руки. Наш дед Ээт — союзник Лаомедонта, троянского царя, помогает ему кораблями и людьми. Ибо, хотя он и сам грек, он говорит, что греки неизбежно приносят повсюду беду. Амазонки, как слышал, дали Лаомедонту подобное же обязательство, заявив, что греки слишком спешат хвататься за оружие и слишком медлят принести дары. Есть, кстати, три брата-фессалийца, живущих в Синопе среди пафлагонцев, которые опозорили имя греков; они слывут прожженными мошенниками и скрягами.