Ясон поинтересовался дальнейшими сведениями об этих трех братьях, Фронт ответил:
— Сам я с ними никогда не встречался, но один из них, Автолик, самый жуткий вор во всей Азии, по словам троянцев, он мог украсть нос с лица человека, пока тот спит, или треножник из-под жрицы, пока она пророчествует. Но троянцы не осмеливаются захватить этих братьев и предать смерти, ибо пафлагонцы считают их особыми людьми и благодетелями страны, они бы перекрыли южную торговую дорогу с востока.
Автолик, улыбаясь, сказал:
— Никогда не верь словам криводушного троянца, благородный Фронт. Верь простодушным пафлагонцам, которым я и два мои брата действительно оказали существенные услуги. И не охраняйте слишком бдительно ваши носы, пока спите, ибо клянусь, что я их не трону до тех пор, пока вы не тронете наши. Именно так я всегда говорил троянцам.
Все общество рассмеялось этой шутке, а Фронт извинился перед Автоликом и его братьями, заявив, что если они действительно те самые три фессалийца, их добрые и честные лица сами по себе — опровержение клеветы, возведенной на них их соперниками в торговле. Братья великодушно простили его, сказав, что любая жалоба на них со стороны ревнивых троянцев ласкает им слух.
Затем Ясон сказал:
— Фронт, эти три добрых фессалийца взошли на борт нашего корабля после того, как закончили все свои дела в Синопе, потому что слава о наших священных поисках достигла их и воспламенила их сердца желанием в нем участвовать.
— В самом деле? — сказал Фронт, у которого на душе полегчало, как только переменили тему разговора. — И в чем, если можно спросить, заключается ваши священные поиски?
Ясон ответил:
— Скажу тебе откровенно: отнять Золотое Руно у царя Ээта и возвратить его в святилище Лафистийского Зевса, туда, откуда твой отец давным-давно отважно взял его. Ты и твой брат, без сомнения, захотят участвовать в этих поисках, и если вы поможете нам, обещаем, что ваши претензии на земли Афаманта будут благожелательно рассмотрены правителями Беотии, а те, кто захватил их, будут изгнаны. Вы ведь понимаете, что удача клана миниев зависит от возвращения Руна — я верю, что сама Триединая Богиня выбросила вас на этот берег.
Фронт сказал:
— Твои слова странно звучат для наших ушей. Наш дед, царь Ээт, никогда не отдаст Руно по доброй воле, а у него войском в пять тысяч человек, флотом в тридцать быстрых галер, и каждая по величине — как ваша; его флот, если вам удастся захватить Руно, бросится в погоню и неотвратимо, как судьба, настигнет вас. Позвольте мне вас предупредить, прежде чем я продолжу, что два бронзовых быка выставлены во внутреннем зале дворца нашего деда. Они сделаны по образцу быка, которого Дедал подарил жрице критской Пасифаи, но посвящены жестокому таврическому богу войны. Когда наш дед схватит вас, он заточит вас по двое в брюхах этих быков, разведет под ними священный огонь, на котором вы изжаритесь и умрете. Ваши крики и вопли будут исходить из бычьих ртов, как рев, что доставит ему бесконечное удовольствие. Скажи мне, родич, с чего это вам в голову взбрело, будто Триединая Богиня, которую мы почитаем в Колхиде как Птицеглавую Мать, или Невыразимую, благосклонна к вам, пытающимся расстроить ее замыслы? С чего бы ей соглашаться возвращать Руно своему мятежному сыну, у которого она сама его похитила?
Ясон ответил:
— Великие Олимпийские божества — Зевс, Посейдон, Аполлон, Афина и Артемида — все лично благословили это предприятие, никоим образом не столь трудное, сколь многие другие, которые, как вы знаете, были успешно осуществлены. Когда, например, Геркулес Тиринфский был послан царем Микен Эврисфеем захватить пояс Ипполиты, царицы амазонок…
Здесь его перебили Меланион и Китиссор:
— О, да, все мы слышали о Геркулесе, великом тиринфце. Если бы Геркулес явился с тобой, это было бы, возможно, другое дело. Даже наш дед Ээт его боится.
Ясон сказал:
— Тогда позвольте вам сообщить, и я, если пожелаете, подтвержу это клятвой, что Геркулес — участник этого похода. Загляните в рундук под скамьей, ближайший к корме, вы найдете там кое-что из его имущества, включая и шлем, размером с котел, и громадные кожаные штаны. Он высадился на берег за несколько переходов отсюда по частному делу, и мы ожидаем, что довольно скоро он вновь к нам присоединится, — вероятно, на корабле, предоставленном ему его друзьями, мариандинами. Но мы не менее храбрые, чем Геркулес, намерены выполнить нашу задачу и без него, если он надолго задержится. Что касается Триединой Богини, то мы искренне преданы ей и были на Самофракии посвящены в ее главнейшие обряды. Она дала свое согласие на этот поход и одарила нас самыми благоприятными из всех возможных ветров. И пусть я умру на месте, если говорю неправду.