Четыре мудрых государственных советника напомнили Ээту, что это может обозначать не какое-либо бедствие для Колхиды, а всего лишь какие-то перемены в делах Богини — возможно, возвращение к более древнему и простому обряду, однако не так-то легко им было его разуверить. Он бродил по своему дворцу, выстроенному из массивных отполированных камней, переходил бесцельно из комнаты в комнату, так ведет себя домашняя собака, которая заболела бешенством, прежде чем безумие покроет наконец пеной ее губы и заставит ее щелкая зубами с воем бегать по улицам. Незадолго до рассвета он устало рухнул на ложе во внутреннем покое, недалеко от длинного базальтового цоколя, на котором стояли бронзовые быки, и там ему привиделся какой-то очень тяжелый сон. Сперва он увидел, как сияющая звезда медленно падает на колени его дочери Медеи, которая поспешно побежала к реке Фасис и бросила туда звезду, и воды понесли ее прочь, в Черное море. Эта часть сна его не обеспокоила, но дальше он увидел, будто бронзовых быков грубо запрягли в выкрашенное в красный цвет деревянное ярмо и заставили их вспахать поле. Они негодующе извергали пламя ноздрями и ртами, но молодой пахарь насмешливо кричал: «Ваше пламя не может меня опалить! Медея смазала меня каспийской мазью!»
Он говорил по-гречески. Ээт не мог разглядеть его лицо или даже волосы, ибо пахарь был закутан в темный плащ, он вел быков через поле, погоняя дротиком, божественная рука сеяла змеиные зубы в искривленные борозды позади него, и там, где они упали, взошли и выросли в полный рост вооруженные воины. По их шлемам Ээт узнал в них жрецов таврического Бога Войны, в честь которого создали бронзовых быков. Вдруг пахарь бросил камень в одного из них и поразил его в лоб, тогда они стали набрасываться друг на друга, пока все не полегли мертвыми. При этом дух героя Прометея зарыдал вслух отчаянным криком ночной птицы, и эхом откликнулась глубокая долина Эа.
Ээт пробудился в холодном поту. Спотыкаясь, он побрел в спальню Медеи и разбудил ее, чтобы рассказать свой сон, запретив ей открывать его хотя бы одной живой душе, и попросил ее объяснить ему, что он может предвещать.
Она ответила ему:
— Отец, я не могу сказать сколько-нибудь уверенно. Думаю, что ты, вероятно, так или иначе оскорбил Птицеглавую Мать. Умилостиви ее богатыми дарами, и, наверное, она сообщит тебе во сне или видении, в чем ты ошибся и как можешь избежать последствий своей ошибки.
Ээт нахмурился. Царь Колхиды, он всегда был в затруднительном положении из-за религиозного соперничества и разногласий среди своего народа. Его приближенные почитали египетских богов, так как происходили от воинов фараона Сесостриса, которые потерпели поражение в нелепой войне с готами; но ни одного жреца не оказалось в разбитых войсках, которые нашли убежище в долине Фасиса и поселились в Эа, поэтому их культ не был признан. Когда Ээт впервые явился в Колхиду, как купец-авантюрист, там вовсю кипела религиозная война между египтянами и их соседями — аборигенами, которые почитали Кавказскую Богиню и Митру, ее светловолосое Солнечное Дитя. Он добился перемирия и предложил уладить их религиозные разногласия. Он предъявил аборигенам свои светлые волосы и глаза цвета янтаря, как доказательство того, что он — жрец Солнца, а египтян удовлетворило его объяснение некоторых из египетских же религиозных обрядов, так как отличался более глубокими познаниями в мемфисской теологии, чем они сами. Они слушали его еще более внимательно, потому что пророчествующая челюстная кость Прометея, которую он с собой привез, уже изрекла несколько правдивых и полезных предсказаний. Добившись от них согласия считаться с решениями Прометея, Ээт реформировал религию Колхиды так, что новая вера просветила и, большей частью, удовлетворила оба народа; ибо кость Прометея провозгласила тождество Кавказской Богини с Египетской Птицеглавой Богиней Исидой. В благодарность за это знать предложила ему занять престол и поклялась в вечной верности ему и его дому. Каждый народ должен был пойти на частичные уступки другому; аборигены, которые жили в горах, переняли у египтян обряд обрезания и почитание ибиса; колхи, возделывавшие землю в речной долине, приняли обычай погребения на деревьях и почитание белых коней Митры, ежегодного дара ему от Матери.