И все же Ээт чувствовал, что ступает по кочкам зыбкой трясины, которая в любой момент может его поглотить. И вот он сказал Медее;
— Когда, чтобы уберечь эту страну от вторжения скифов, я заключил союз с твоим дедом, царем тавров, перед которыми скифы благоговеют, я был, как ты знаешь, обязан в знак добрых намерений предложить их военному богу пристанище в Эа. Я сделал это неохотно, хорошо понимая, что Мать этого бога не любит, ибо он дик и до крайности жесток. Подобным же образом мой союз с мосхами, земля которых, как ты должна согласиться, — необходимый передовой пост против безумных амазонок, вынудила меня пойти на другие религиозные нововведения, которые могли вызвать ее неудовольствие. Но что еще я мог сделать? И пусть никакой невежда не завидует моей власти, мой престол — не более удобное сиденье, чем терновый куст, прикрытый покрывалом из золотой парчи.
— Я ни в малейшей степени тебя не корю, дорогой отец, — отвечала Медея, которая, как жрица Прометея и Бримо, сочувствовала ему. — И все же постарайся умилостивить Богиню и держи глаза и уши открытыми на случай знака от нее, который не заставит себя ждать. Я не думаю, что Богиня оскорблена твоим союзом с мосхами, но ты узнаешь, когда она подаст знак, оскорбил ли ты ее сына Митру, который умертвил Быка Тьмы, поставив таврических быков у себя во дворце, или сама Богиня гневается за то, что ты допустил жрецов-тавров в переднюю часть прометеевой ограды. Я признаю, что пойти на эти уступки заставила тебя необходимость, что совершены они много лет назад и что ты в то же время наипочтительнейше задабривал Богиню; и все же нынче — первый год, когда ты, уступив уговорам моего дяди тавра Перса, осмелился то ли посещать празднества в честь бога войны, то ли надеть на быков гирлянды из цветов Колхиды. Тебе бы следовало проявить мудрость и сразу же посовещаться с Богиней. Возможно, она обещает тебе, что если ты пойдешь на то, чтобы оскорбить народ моей матери, изгнав жрецов или удалив быков, или — и то и другое, к тебе придет помощь из греческой земли.
Ээт сказал:
— Я признаю, что такое толкование возможно. Но что означают змеиные зубы?
Медея ответила:
— Тавры утверждают, будто образовались из зубов, выпавших из челюстей змеи Офиона, когда Эвримона удавила его, и таким образом, они сотворены раньше, чем Пирра и ее возлюбленный Девкалион, вылепленные из глины предки греков. Сон говорит, что Посеянные люди погубят себя, бросив вызов грекам.
Ээт снова спросил:
— Но что за звезда упала к тебе на колени?
Медея ответила:
— Это, возможно, некий божественный дар, ниспосланный мне, благодаря которому слава нашего дома разнесется по чужим землям. — Она скрыла от него сон, который видела сама, когда он ее разбудил, и который, как она была убеждена, дополнял сон отца. Ей приснилась Кирка, его сестра, которая жила на острове Ээя в начале Адриатического моря, горделивая старуха с глазами и носом сокола, манящая ее пальцем и кричащая: «Оставь все и приди ко мне!»
Он снова спросил:
— Но почему рыдал дух Прометея?
Она ответила:
— Как я могу тебе сказать? Это могло быть насмешливое оплакивание его соседей-тавров. Он с удовольствием увидит их спины, когда их изгонят из его ограды.
Ээт обдумал ответы Медеи и одобрил их. И все же у него было дурное предчувствие, и он не осмеливался вернуться к своему ложу, чтобы выспаться, страшась новых снов. Вместо этого он пригласил дочь выйти с ним на прогулку в дворцовые сады, пока не приготовили завтрак; а после завтрака он избегнет дурных последствий своего сна с помощью двойной предосторожности — омоется в чистых водах Фасиса и поведает свой сон Солнцу, как только оно поднимется над восточными вершинами.
Медея согласилась. Она надела прекраснейшее из своих платьев и тщательно причесала волосы. Затем двинулась с отцом по ровным аллеям между цветочными горшками и плодовыми деревьями к месту, где бил пятидесятиструйный фонтан. Желая избавить свой разум от тайны, которая его тяготила, царь неблагоразумнейше открыл Медее недавнее решение своего Государственного Совета. Они пригласили старого Стира, царя Албании, явиться в Эа и предложить ему руку Медеи.