Апсирт уступил наконец, хотя и с неудовольствием, продолжая настаивать только на том, что и Руно должно быть доставлено на берег острова Артемиды, и пусть вопрос о том, кому оно должно принадлежать, разрешит тот же посредник.
Эхион с удовольствием согласился и на это условие перемирия, и переговоры закончились.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Колхов провели
В тот вечер «Арго», спустившись вниз по Фенхелеву протоку вместе с кораблями колхов — шесть впереди и шесть позади — снова вышел в море. Вся флотилия встала на якорь в линию около бригийской деревушки, и «Арго» — посередине. Угрюмый пилосец Меламп сказал:
— Товарищи, ни один здравомыслящий человек не мог бы позавидовать местоположению нашего корабля, он стоит — словно преступник между стражами, и тем не менее я не отчаиваюсь. Кто из вас видит то, что вижу я? Первому, кто подтвердит мое предчувствие об избавлении, я отдам мое ожерелье из переплетенных серебряных колец, которое каждый из вас жаждет получить.
Долгое время никто не понимал, что имеет в виду Меламп, но наконец его товарищ, Корон из Гиртона, который до того считался тугодумом, вскричал:
— Я вижу, что ты видишь, Меламп! Дай мне ожерелье.
Другие аргонавты стали спрашивать:
— И что ты видишь, Корон? Что ты видишь?
Корон ответил:
— То, что Апсирт либо невежественен и горяч, либо крайне легкомыслен, раз уж добавил чужой корабль к своей флотилии из двенадцати судов и бросил вызов Тринадцатому Божеству, имя которого любой мудрый человек избегает упоминать.
Меламп, не говоря ни слова, вручил ему свое ценное ожерелье, аргонавты, воодушевленные этим предзнаменованием, развеселились и запели хором, Аталанта аккомпанировала им на лире; ибо Орфей, хотя и немного пошел на поправку после лихорадки, был еще крайне слаб.
Затем Ясон и Медея составили план действий и тут же посвятили в него Меланиона, сына Фрикса (за верность которого Медея могла поручиться) и Аталанту; но все остальные аргонавты знали только о том, что два посланца — Пелей Мирмидонец со стороны аргонавтов и вице-адмирал Диктис — со стороны колхов — пошли вместе нанимать у бритиев большой челн и команду из трех гребцов, которые доставили бы их вверх по течению ко двору царя скифов в начале дельты.
Ночь прошла без происшествий, хотя часовые обеих сторон были начеку и часто перекликались — греки, страшась ночного нападения, колхи — опасаясь попытки к бегству. Утром все корабли, опять же строем, двинулись на веслах на север, пока не добрались до острова Артемиды, низкого и пустынного, намытого, очевидно, в течение многих веков из ила и песка, нанесенных тысячью устий.
Однако Ясон отказывался доставить на берег Медею и Руно, пока Апсирт не согласится на два условия: а именно пообещает, что он не предпримет никаких враждебных действий против аргонавтов и не сделает никаких попыток забрать с острова Медею или Руно, пока царь скифов не вынесет свое посредническое решение: и что Апсирт беспрекословно подчинится любому приговору, каким бы он ни был. Апсирт, уверенный, что решение будет в его пользу, поскольку большая часть морской торговли Скифии зависела от Колхиды и прямых связей с Грецией скифы не имели, согласился на предложенные условия, добавив, что готов подтвердить согласие клятвой, если то же самое сделает и Ясон. Ясон охотно согласился. Он предложил, что они дадут эту клятву вместе во имя Артемиды на необитаемом острове, который располагался неподалеку. И тогда «Арго» и корабли колхов подошли к этому острову, где Апсирт и Ясон вместе высадились, пожертвовали козленка Артемиде и поклялись на его крови, отпив ее понемногу с вогнутой стороны щита, а остатки вылив в песок. Они обменялись дарами, Апсирт преподнес Ясону шкуру кавказского тигра, а Ясон Апсирту — пурпурный плащ, который был первым даром ему от царицы Гипсипилы в Мирине. Медея с презрением отказалась от двух сопровождающих-мужчин, предложенных ей Апсиртом на время пребывания на острове Оракула и стала настаивать на том, чтобы ей дали одну сопровождающую-женщину. Поскольку Аталанта была единственной, кроме нее, женщиной во флотилии, она и должна была идти, но Апсирт не позволил ей идти вооруженной.