Я не был сперва уверен, включать ли в мое повествование происшествие с «птицами Ареса»: как аргонавты, отплывая от армянского берега, были потревожены огромной стаей птиц, которых они прогнали криками и звоном щитов. Дж. Р. Бэкон в «Плавании аргонавтов», краткой, но самой ценной в историческом плане книге пишет:
«Вероятно, это происшествие не принадлежало изначально к истории аргонавтов, но является вставкой Аполлония, который, зная, что при выполнении своего шестого подвига Геркулес прогнал птиц со Стимфалийского озера в Аркадии на отдаленный остров Понта Евксинского, счел необходимым ввести их в свое повествование о плавании „Арго“».
Опираясь на такой авторитет, я готов был выбросить этот случай, тем более, что он не оказывает влияния на интригу. И все же первое, о чем меня спросил мой друг, естествоиспытатель Френсис Хемминг, когда взглянул на адмиралтейскую карту Черного моря, приколотую к стене в моем кабинете, было: «В какое время года аргонавты проплывали по Восточному заливу?» Он поразился, неужели они не застигли великую весеннюю миграцию птиц, миллионы которых возвращались из Палестины и Сирии, пролетая через Малую Азию, чтобы дальше лететь над Черным морем к устью Волги. Я сказал ему: «По моим подсчетам, в начале мая». Затем я вспомнил птиц Ареса. Я знал, что птицы отдыхают на островах во время своих миграционных перелетов, и поскольку во всем Восточном заливе только четыре острова, и ни один из них не достаточно велик для того, чтобы его нанесли на обычную карту, мне пришло в голову, что мигранты, обнаружив, что остров Ареса кем-то занят,[4] учитывая, что птицы, возможно, никогда прежде не видели корабли, могли попытаться сесть на снасти «Арго», когда тот проплывал мимо. Естественные смятение и тревога, которые испытали аргонавты, ибо каждый из них был того или иного рода авгуром — усилились бы, если бы среди мигрантов оказались болотные птицы того рода, которых Геркулес прогнал со Стимфалийского озера и которые, как предполагалось, разносили лихорадку. С тех пор Хемминг благосклонно уточнил для меня факты, и они, к счастью, согласовались с моей теорией. Из Майнерцагенова издания «Птиц Египта Николла» явствует, что начало мая — не слишком поздний срок для того, чтобы аргонавты встретились с мигрантами, в числе которых были пустельги, жаворонки, луни, утки и болотная птица. По моим выводам, эти болотные птицы отдыхали в болотах Кассаба, а воробьиные и другие мигранты предпочитали островок Пуга.
Нечто подобное касается случая с Финеем и гарпиями. На первый взгляд он воспринимался как бессмыслица, но его историческая основа подтверждается Диодором, согласно которому злобная скифская жена Финея, Идея, воспользовалась его слепотой, чтобы обмануть его касательно характера его сыновей, разыграв роль жены Потифара. Более того, Диодор опускает всякое упоминание о гарпиях, что делает его повествование более авторитетным: то есть он не выдумал характер Идеи для того, чтобы предположить, что она также обманывала Финея, заставляя его вообразить, будто его преследуют сверхъестественные существа.