Теперь же я решилась войти в Олимпийское семейство, как жена Зевса, нежели остаться вне ее, как его враг; я устрою ему невыносимую жизнь, придираясь, шпионя и творя беды, точно так же, как он был для меня вечным мучением, пока оставался моим сыном-грубияном и я имела над ним власть. И мое самоумножение в образе его божественных сестер и дочерей только увеличивает для него испытания.
Не думай, что Ясон по своей воле насмехался над своим дядей на рыночной площади в Иолке. Ясон, как ты знаешь, дикий и безмозглый юноша, несмотря на то, что ты его так старательно воспитывал, и легко поддается моим искушениям. Ты знаешь, как он потерял сандалию? Во время спуска с Пелиона, когда он благополучно миновал сосновые леса и заросли земляничных деревьев и аканта, когда он пересек усеянные тимьяном луга, я предстала перед ним в обличье иссохшей Ифиас, жрицы Артемиды, которая пользуется моим доверием. Я пообещала ему удачу, если он перенесет меня через разбушевавшийся Анавр. Сперва он отказался, но затем подумал и посадил меня себе на плечи. Я тут же погрузила его в транс и внушила ему те самые слова, которые он впоследствии сказал Пелию. Когда он опустил меня на дальнем берегу, я вывела его из транса и скорчила ему гримасу Горгоны, завращав глазами и высунув язык. Он тут же сорвал с себя сандалию и запустил в меня, дабы развеять чары. Я наклонилась, и сандалия упала в поток, ее унесло прочь.
Скорый на язык Ясон, хотя имя его означает «целитель», станет ядом в брюхе Греции, породит бесчисленные войны, как и мой безумный служитель Геркулес; но пусть это будет заботой Зевса, а не моей, поскольку Зевс узурпировал мою власть. Я посылаю Ясона в Колхиду только с одной целью: предать земле дух моего слуги Фрикса, который, безутешный, все еще реет между челюстями своего непогребенного черепа, с тем чтобы он смог наконец обрести вечный покой, который я ему обещала. Если Ясон желает заодно вернуть Руно в Грецию, пускай, мне все равно. Руно — само по себе ничто, сброшенное одеяние, и возвращение его Зевсу послужит ему напоминанием о том унижении, которое я однажды вынудила его претерпеть. Смотри, храни тайны, которые я тебе открыла. Скажи Ясону только, что он может отправляться в Колхиду с моего благословения, но при одном условии — прежде чем он попытается захватить Руно, он должен истребовать у Ээта кости своего родича Фрикса и обязан погрести их достойным образом, где бы я ни повелела ему это сделать.
Ясон обрадуется, узнав, что он не лишился благосклонности Богини. Несмотря на свой скорый язык, он достаточно робок во всем, что касалось милости богов или богинь. Теперь он решил, что он исключительно удачлив: он может рассчитывать на то, что Богиня не воздвигнет препятствий его путешествию, даже несмотря на то, что отправляется он в путь, главным образом, в интересах Зевса. Теперь он должен избегать любого поступка, который может возбудит враждебность или ревность другого божества. Поскольку он обязан поведать своим товарищам-миниям, что Богиня во сне обещала ему свою благосклонность, для того, чтобы убедить их к нему присоединиться, пусть спросит совета и у оракула Зевса; иначе жрецы Зевса заподозрят, что плавание предпринято по тайным указаниям Богини с какими-то оскорбительными намерениями.
Ясон сказал своему дяде Пелию, что Богиня одобрила плавание, тот был поражен и сказал:
— Неужели? А почему?
— Потому, что дух моего родича Фрикса должен обрести покой, — ответил Ясон.