На какого предводителя, более достойного, чем Ясон, вы можете надеяться, ведь Геркулес Тиринфский занят своими Подвигами и не может явиться? Говорят — а это, несомненно, правда, ибо кто осмелился бы сочинить столь невероятную историю? — что Ясон, прежде чем его спасла Дева Афина, семь дней и семь ночей провел в воде, отбиваясь в одиночку от оравы острозубых морских чудищ, самое крупное из которых налетело на него, разинув пасть, и проглотило его, и все же столь мужественен этот Ясон, что прорубил себе дорогу через мощный бок чудовища острым магнезийским охотничьим ножом.
Послушайте дальше: вам предстоит завоевать в Колхиде не только неувядающую славу, но и заполучить подлинные сокровища. Разве не пролегает через Кавказские горы торговый путь, охраняемый Ээтом, взимающим пошлину в размере пятой части, а то и больше со всех товаров, которые грудами прибывают в повозках из Персии, Бактрии, Халдеи, Согдианы, Индии и их отдаленных уголков Азии?! Разве не ломятся от сокровищ его чертоги и погреба?! Когда Ээт погибнет, а Руно будет возвращено, что помешает каждому из вас унести столько золотого песка и золота в слитках, серебра в слитках, ковров, мешочков с бальзамом и шкатулок с самоцветами, сколько он пожелает?
Ну, господа, что вы скажете? Но позвольте предупредить вас: в участники экспедиции возьмут лишь крепких молодых аристократов, чистокровных миниев, да и тех — не больше, чем требуется в корабельную команду. Многие неизбежно будут отвергнуты. Поспешите же в Иолк, господа мои!
Редко случалось, чтобы эта речь оставляла равнодушными миниев, которые ее слышали, особенно тех, которым приелись их мирные занятия да насмешки их ахейских повелителей, ибо ахейцы о них невысокого мнения и твердят, что миниев расслабила легкая жизнь, которую они вели в Греции, и что они не годятся для опасных предприятий. Некоторые из этих миниев немедленно вызвались присоединиться к экспедиции, другие же проявили больше осмотрительности, спрашивая:
— А разве, любезный вестник, то Руно, о котором ты говоришь, не было украдено давным-давно у Овна с горы Лафист Кобыльеглавой Матерью в отместку за то, что он узурпировал ее святилище на горе Пелион? И ты предлагаешь нам держать в этой ссоре сторону Бога Овна, которого теперь называют Отец Зевс, — против Великой Триединой Матери, которую он потом принудил стать своей женой Герой? Мы — минии, потомки того Миния, которого любила Мать и отличала среди прочих греков, потому что именно он был первый, кто посоветовал Богу Овну стать ее поданным. Не опозорим ли мы память нашего предка, которому мы ежегодно посылаем дары к прославленной, выстроенной в форме улья гробнице в Орхомене, если попытаемся ослушаться Богиню? Разве не по ее приказу украденное Руно было передано царю Ээту?
Ответ вестника был таков:
— Хвала вам за вашу непоколебимую преданность Богине. Но теперь взгляните на другой истинный знак, который я несу в своем мешке. Это — еловая шишка с горы Пелион, и заключена она, как видите, в белую волосяную сеть, сплетенную из гривы священной кобылы Богини. Этот знак отвечает на все ваши вопросы, вы можете ясно прочесть по нему, что Богиня одобряет плавание. И хотя возвращение Руна не ее главная забота, она обещает свое благословение любому минию, который поплывет в Колхиду с Ясоном и там даст упокоиться духу ее слуги Фрикса, который все еще парит, безутешный, над своими непогребенными костями. Позвольте мне вас предупредить, благородные минии, чтобы вы не искали в забытой ссоре между бывшей Триединой Богиней и ее бывшим сыном довода против плавания в Колхиду и поисков Руна. Ибо поступить так означало бы забыть, какие бедствия обрушились на ваш клан с тех пор, как было похищено Руно. Миний Афамант охранял священную реликвию, и за ее потерю был наказан Отцом Зевсом — он лишился разума, в такое безумие ввергли его Эринии, что он пронзил стрелой своего родного сына Леарха, приняв его за дикого зверя, во дворе своего же дворца. С тех пор, как был низложен Афамант, клонится к упадку власть миниев. Сперва семеро героев, которые выступили против Фив, были отогнаны от их стен Геркулесом из Тиринфа. Затем хилый Эсон не смог удержать северо-восточные врата Греции, защитив их от ахейцев, а вскоре его дядья, минийские цари Периев из Мессены и Салмоней из Элиды плачевно закончили свои жизни. Но сын Эсона Ясон, вернувшийся недавно из темной пещеры кентавра, как бы возродившийся из мертвых, — человек исключительной храбрости и мудрости: это его мнение, что, пока Руно не возвращено, минии так и не вернут себе милость Зевса и должны сидеть тихо, услужливо улыбаясь, в то время как их горделивые повелители насмехаются над их праздностью и трусостью.