Однажды вечером Ясон пошел к Пелию и сказал ему:
— Дядюшка, кое-что не дает мне покоя, но я стыжусь сказать тебе, что именно.
— Я готов услышать худшее, мальчик мой, — благосклонно сказал Пелий.
Ясон, поколебавшись немного, сказал ему:
— По дворцу ходят лживые слухи. Твои гости говорят, что ты ненавидишь и боишься меня и что ты посылаешь меня в это плавание только для того, чтобы избавиться от меня, некоторые даже намекают, что ты замышляешь потопить наш корабль — механическим или магическим способом, как только мы выйдем из Пагасейского залива. Какие постыдные вещи болтают эти мерзавцы! Но, боюсь, что если ты не разубедишь их и не скажешь, сколь сильно расположен ты ко мне и к кораблю «Арго», никто не решится плыть со мною. И окажется, что ты зря ввел себя в такие расходы, а «Арго» станет притчей во языцех по свей Греции. Более того, цари и жрецы станут болтать: «А ну-ка расскажи, почему „Арго“ так и не отплыл? Ведь об этой поездке столько трезвонили, сколько потратили на сборы!» А ответом будет: «Стало известно, что Пелий замышляет предательство, что и стало истинной причиной, по которой „Арго“ не отплыл, а не дурные предзнаменования, с которыми они якобы столкнулись, когда приносили жертвы». Подумай, дядюшка, будут ли довольны боги, когда эта сплетня достигнет высот Олимпа?
Пелий не на шутку испугался. Он созвал всех добровольцев и сказал им:
— Господа, тут какой-то безумец порочил мое доброе имя. Пусть Отец Зевс поразит его молнией среди ясного неба, а гарпии унесут его истерзанные останки. Кто из вас, мои почтенные гости, осмелится повторить мне в лицо низкую ложь, которую нашептывают у меня за спиной? Я хочу повредить корпус «Арго» или замышляю что-то против жизни его команды? Как вы можете думать, будто я столь мало почитаю богов и не уважаю своих собратьев? О, есть мерзавцы, готовые поверить чему угодно. Но позвольте мне доказать мои честные намерения по отношению к вам. Вот сидит мой единственный сын, царевич Акаст, которого я нежно люблю. И хотя он понадобится мне здесь, чтобы вести моих людей на войну — ибо сам я уже по возрасту не гожусь для битвы, даже с колесницы — я с радостью отправляю его на поиски Руна. Он поплывет с вами, будет вашим товарищем, и любая беда или несчастье, которые могут поразить «Арго», поразят и моего сына Акаста. А значит и меня.
Он хитрил, намереваясь в последний момент задержать Акаста под тем или иным предлогом, но речь его разубедила многих из сомневающихся. Акаст, который, подвыпив, жаловался, что отец настолько недобр, что запрещает ему участвовать в плавании, о котором мечтает всякий порядочный, знатный миний, испустил крик восторга. Он заковылял через зал, чтобы обнять колени Пелия и попросить его благословения. Пелий вынужден был дать ему благословение, скрыв свое неудовольствие.
Среди вождей Фтиотиды был некий знатный юноша коринфского происхождения, который бежал в Иолк со своего острова Эгина после того, как убил метательным кольцом сводного брата, но было не ясно, умышленное это убийство или непреднамеренное. Затем он женился на дочери двоюродного брата, Пелия, вождя клана мирмидонцев, и прошел во Фтии через тщательный ритуал очищения, чтобы обмануть дух сводного брата. После этой церемонии он переменил свое имя на Пелей — прежнее его имя ныне забыто — и был посвящен в братство Муравьев. Затем Пелей вместе со своим тестем отправился в Аркадию, чтобы принять участие в знаменитой охоте на Калидонского вепря. Когда вепрь внезапно вырвался их укрытия, Пелей метнул в него дротик, но тот отскочил от вепря и пронзил пелеева тестя. Пелей отправился в Иолк для нового ритуала очищения, под руководством Акаста, но сохранил имя Пелей, а затем вернулся во Фтию, чтобы принять земли своего тестя и стать вождем клана мирмидонцев. Пока он был в Иолке, жена Акаста влюбилась в него — или так он потом говорил — и стала с ним заигрывать. Когда он ее отверг, она тайно обвинила его перед Акастом в том, что он с ней заигрывал, а она его якобы отвергла. Акаст был в дружеских отношениях с Пелеем, но ахейцы были столь щепетильны по части добродетели своих жен, что ему пришлось отомстить за свою честь. Однако он не решался убить Пелея открыто, ибо тогда ему пришлось пройти Теуский обряд очищения, который не всегда освобождал от греха. Он просто позвал Пелея поохотиться на гору Пелион в лес, оставленный по договору за кентаврами, а там наполнил пивом его пустой желудок, и тот заснул. Он унес меч и бросил его, надеясь, что его убьют либо дикие звери, либо кентавры.