— Как ты великодушен, князь Геркулес! — вскричал Ясон, желая в душе, чтобы тот умер и был надежно погребен под высоким курганом из земли и камня.
Геркулес заставил его замолчать.
— Послушай мальчик. Я всегда очень тщательно выбираю себе товарищей. Если я соглашусь возглавить экспедицию, я настаиваю на том, что мне решать, кто идет со мной, а кто остается дома.
— Это избавит меня от многих затруднений, — сказал Ясон, — лишь бы ты согласился включить меня в число тех, кто идет.
— Не могу сказать, что твой вид мне нравится, — сурово сказал Геркулес. — Ты называешь себя минием, клянешься пятнами леопарда, будто магнезиец, а волосы носишь гривой, как если бы был кентавром. Ты напоминаешь мне Химеру — карийскую козу с львиной головой и змеиным хвостом. Сам я с ней никогда не встречался. И не надеюсь, что встречусь. Уверен, половина того, что о ней болтают, — вранье. Кто ты?
Ясон коротко рассказал о себе. Когда Геркулес услыхал, что перед ним — один из учеников Хирона, он воскликнул: «Хорошо, хорошо!» и стал говорить с ним вежливее.
— Хирон — последний из моих старых друзей, — сказал он. — Он и его мудрая матушка Филара когда-то исцелили мне одну противную рану. Я этого вовек не забуду. Я боялся, что потеряю руку.
Больше они не говорили об экспедиции, а весело пили вместе, вскоре прочие минии ворвались хижину и приветствовали Геркулеса дикими восторженными криками. Он прорычал, чтобы они убирались прочь, сказав, что ему некогда отрываться от чаши, и так резко захлопнул дверь у них перед носом, что обрушилась часть крыши. И они, раздосадованные, поплелись обратно в Иолк.
Ясон льстил Геркулесу и потчевал его вином, новый кувшин которого принес из близлежащего крестьянского дома, и наконец неосторожно попросил дозволения запечатлеть на щеке Гиласа невинный поцелуй.
Геркулес разразился негодующим смехом и пригрозил Ясону своим громадным и мозолистым большим пальцем.
— Лучше тебе ничего такого не делать, — сказал он. — Мальчик мой, а не твой!
В углу хижины среди плотничьих инструментов лежала железная вага. Геркулес схватил ее и принялся сгибать в ошейник вокруг шеи Ясона, но Гилас взмолился о прощении для Ясона, и Геркулес изогнул вагу, точно змею с головой, поднятой, чтобы ужалить, и поставил ее на пол лицом к Ясону, угрожающе шипя. Лицо его покраснело от напряжения, ибо ему шел уже пятый десяток, и его сила начинала мало-помалу убывать. Выглядел он ужасно.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Аргонавтов отбирают
На следующее утро Геркулес отсыпался после попойки. Он проснулся около полудня очень злой, но Гилас уже дожидался его с огромной чашей вина и двумя кусками жареного мяса, которые приготовил Ясон, и вскоре силач уже согласился, чтобы его переправили на лодке в порт Иолк. Они уже были на полпути, когда мимо пролетели две галеры, мчавшиеся наперегонки, и поднятые ими волны закачали лодку. Геркулес выругался, схватил и натянул лук и, вскакивая, разъяренно топнул ногой. Он бы выпустил вслед галерам град стрел, если бы не пробил ногой дыру в днище лодки, которая немедленно наполнилась водой и потонула. Гилас умел плавать, как рыба, и устремился к Иолкскому берегу, которого скоро достиг, Ясон же пожалел, что не извлек для себя урока из прежнего приключения и не занимался плаванием наряду с греблей. Он умудрился держаться над водой с помощью весла и стал звать на помощь Геркулеса. И потерял сознание: это Геркулес, не желая, чтобы Ясон, брыкаясь, утянул его под воду, на всякий случай оглушил его кулаком. К счастью, крепкий череп Ясона был защищен прядями кудрявых волос и кожаным шлемом.
Когда он наконец очнулся, испытывая дикую головную боль, он услышал поблизости тяжелую поступь и, приоткрыв глаза, увидел Геркулеса, растерянно уставившего на него.