Дэррил заговорил в рукав.
— Хадкинс для Доусон. Сью, мы здесь закончили.
— Здорово, — отозвалась Доусон. — Поднимайтесь в лабораторию Сингха. Комната 324.
— «Благословен будь Аллах», — произнёс Мэнни Чонг, читая с экрана компьютера в доме Гордо Данбери.
— Должно быть, Данбери был внедрённым агентом, — сказал Смит, худой федерал.
— Но он работал в Секретной Службе два года, — сказал Чонг.
Смит кивнул.
— Чего‑чего, а терпения им не занимать.
— Никто пока не взял на себя ответственность за подрыв Белого Дома, — сказал Чонг, — но взрывное устройство было того же типа, что и перехваченное в Лос‑Анджелесе, так что это, вероятно, Аль‑Саджада.
Кранц, второй федерал, посмотрел на него.
— Но как им удалось завербовать стопроцентного американца типа Данбери? — Они все изучили досье Данбери до того, как явились сюда: он родился в Лоренсе, штат Канзас, и в школе получал грамоты за бейсбол и кросс.
— Он бывший военный, — сказал Чонг. — Служил в Афганистане. Возможно, там его и завербовали.
— Должно быть, посулили семьдесят две девственницы, — презрительно произнёс Смит.
— Он не был бы первым солдатом, которого они обратили в свою веру, — сказал Чонг. — Многие из рядового состава чувствуют разочарование в США и не понимают, что они тут делают. Дайте им достаточно наркоты и денег, может быть, женщин, и… — Он указал на экран. — Но что бы Данбери ни собирался получить в раю, оно, по‑видимому, и подтолкнуло его к покушению на Джеррисона. Вероятно, он заложил бомбу на Белом доме в свою последнюю смену на крыше, установив таймер так, чтобы она взорвалась вскоре после запланированного окончания речи Джеррисона.
— Это была бы реально деморализующая акция, — сказал Смит, — после всех тех пинков по яйцам, что мы уже получили. Джеррисон произносит речь о том, как мы собираемся победить в войне против террора, и вдруг бац! — его убивают, а Белый Дом взрывают. Классика Аль‑Саджады.
— Ага, — согласился Кранц. — Но когда Джеррисон решил перенести свою речь к Мемориалу Линкольна…
Чонг кивнул.
— Таймер бомбы уже был установлен, и он не мог снова попасть на крышу до своей следующей смены в субботу. Гордо, должно быть, пришлось спешно разрабатывать план B. Но, будучи снайпером, он решил, что сможет застрелить Джеррисона во время его речи. Наверное, он подумал, что так будет даже лучше, на раз‑два: Джеррисона убивают, когда он произносит речь о войне с терроризмом, а час спустя Белый Дом взлетает на воздух.
Дом Данбери был невелик. Кранц обшаривал его, осматривал книжные полки, которые, насколько Чонг мог видеть, были заполнены в основном документальными трудами о войне и романами Тома Клэнси.
Смит кивнул и сказал:
— Думаю, когда Данбери услышал, как тот агент кричит, что президент ещё жив, то понял, что таки не станет мучеником — его задание убить президента провалено. Он, вероятно, даже не запланировал путей отхода из Мемориала Линкольна; решил уйти в сиянье славы. Такому, как он, мастеру‑стрелку, вероятно, и в голову не пришло, что Джеррисон может остаться жив.
— Полагаю, так, — согласился Чонг. — Но когда Джеррисон всё же выжил, Гордо запаниковал и побежал — в надежде уйти и найти иной способ получить своих райских девственниц.
— Но теперь этот гад в аду, — сказал Смит.
Чонг нашёл себе стул, уселся и посмотрел в окно на изменившийся мир.
— А мы все разве нет?
В год, когда семья Ранджипа Сингха переехала из Дели в Торонто, американское телевидение, которое проникало через границу в Канаду, было заполнено «Минутами двухсотлетия», прославлявшими прошлое Америки.
Много лет спустя в Канаде появилась собственная серия похожих телепрограмм под названием «Минуты наследия». Сингх с теплотой вспоминал некоторые из них, к примеру, о канадце Джо Шустере, создателе Супермена, о палеонтологе Джозефе Бэрре Тиррелле, первооткрывателе костей динозавров в Альберте, о Маршалле Маклюэне, электрифицировавшем студентов Университета Торонто лекцией, в которой впервые прозвучало его «Форма есть содержание» и проникновенный монолог актрисы, игравшей Эмили Мерфи, первую женщину‑магистрата в Британской Империи, боровшейся за право женщин Канады считаться субъектом права.