Конечно, необходимо дать им отпор; и лидер должен его возглавить.
Но такое!
Самолёт покатился по взлётной полосе. Он снова приземлится через четыре часа.
Четыре часа на то, чтобы решить, что делать.
Глава 40
В 16:45 телефон Эрика издал странный двойной сигнал. Джен раньше уже слышала его звонок, когда звонил доктор Гриффин, и тогда звук был нормальный, но…
А! Это, должно быть, что‑то вроде домофона. Как у Роджера — Роджер был лучшим другом Тони. Она взяла трубку.
— Алло?
— Это Никки Ван Хаузен. Я внизу.
— Ага, поняла. Э‑э… я не знаю, как вас впустить.
— Нажмите «шесть», — подсказала Никки, словно бывала здесь миллион раз, словно она, чтоб ей пусто было, жила здесь.
Джен сделала, как она сказала. Она услышала в трубке электрическое жужжание, и затем соединение прервалось. Она поправила волосы, глядя в зеркальную дверь шкафа в прихожей, затем выглянула в глазок во входной двери и увидела…
Это было как тот туннель, который она видела, когда умирал Джош. Она увидела женщину, невероятно маленькую и далёкую, приближающуюся к ней, всё ближе, ближе…
И Джен открыла дверь. На веб‑сайте Никки было фото. На нём у Никки были рыжеватые волосы, но сейчас они были светло‑каштановые со светлыми прядями — и выглядела она немного моложе, лет на тридцать пять.
— Простите за опоздание, — сказала Никки. — Погода лучше не становится. — но потом она остановилась и уставилась на Дженис. — Ого, — тихо сказала она.
— Что?
— Простите. Просто это так странно — видеть вас вживую. Эрик помнит вас отдельными фрагментами, вы знали? Ваша улыбка, ваши зубы, как вы отбрасываете со лба волосы, тату — он обожает ваше тату. Но увидеть всё это собранным вместе — это как…
— Как?
— Он, разумеется, помнит вас красавицей. Но, понимаете, красота — она в глазах смотрящего, и… — Она слегка пожала плечами. — В общем, это интересно увидеть, вот и всё.
— И всё? — спросила Дженис немного обиженно.
Никки махнула рукой.
— Простите, я всё неправильно говорю. Я хотела сказать, что вы очень красивы. И я понимаю, почему Эрик так сильно в вас влюбился.
Сердце Дженис пропустило удар.
— Влюбился в меня?
— Он от вас без ума, — подтвердила Никки. — Но он знает, как вы ранимы, и не хочет пользоваться моментом. Плюс, тут ещё вопрос возраста.
— Это‑то какое имеет значение?
— Для него — имеет. Это реально его беспокоит.
— Ему не о чем беспокоиться.
Они по‑прежнему стояли в дверях. Джен забрала у Никки плащ и жестом пригласила пройти в гостиную. Идя за ней вслед, она спросила:
— Вам предложить что‑нибудь? Кофе?
— Нет, спасибо. — сказала Никки, входя в гостиную — но тут же остановилась, да так резко, что Джен натуральным образом ткнулась в неё носом.
— Простите! — сказала Никки. — Простите, виновата. Просто…
Джен обошла её и, заглянув в лицо, увидела на нём выражение безмерного удивления.
— Что?
— Я словно бы знаю это место, — сказала Никки. — Словно была здесь раньше. — Она снова пришла в движение, обходя гостиную. Подойдя к книжной полке, на которой лежал медальон с надписью «Чамп», она осторожно взяла его в руки.
— Что это такое? — спросила Дженис.
— Хммм? — сказала Никки. — О. Он получил это в больнице, пять лет назад. Принёс больше всех пожертвований для рождественского благотворительного автопробега.
Джен улыбнулась. Да, это Эрик: всегда пытается помочь тем, кто в этом нуждается. Эта женщина всегда будет знать его лучше, чем когда‑либо узнает Джен.
— Это жестоко, — сказала она.
— Что?
— Эта… эта штука, что с нами случилась. Почему она не могла быть взаимной? Почему нельзя быть связанной с тем человеком, что связан с тобой?
— Я не знаю, — ответила Никки. — Случилось так, как случилось.
— Да уж, — очень тихо согласилась Джен.
— Зачем вы хотели со мной увидеться?
Джен посмотрела на неё, затем отвела глаза.
— Простите; это было глупо. Я просто не знала, что делать. Я… вы… вы знаете всё, что знает Эрик, и, в общем…
— Вы в самом деле ему небезразличны, если вы об этом меня спрашиваете.
Джен усилием воли заставила себя встретиться с ней взглядом.
— На самом деле нет. В этом я не сомневалась.
— Но вы продолжали спрашивать себя, как вы можете продолжать ему нравиться, когда он знает обо мне вот это, или знает вон то о моём прошлом, или что я делала то‑то и то‑то, верно?