Лицо доктора Киллиан посерьёзнено.
— Полагаю, вам известно, что у вас АВМ, — сказала она. — Но в вашем новом теле, разумеется, нет системы кровообращения, так что для нас это несущественно.
Я кивнул. Всего через несколько минут я буду свободен! Моё сердце возбуждённо колотилось.
— Всё, что вам потребуется сделать, — продолжала доктор Киллиан, — лечь на эту кушетку, вот здесь. Мы закатим её в сканировочную камеру — очень похоже на МРТ, не правда ли? А потом мы выполним сканирование. Оно займёт всего около пяти минут, и большая часть времени уйдёт на настройку сканеров.
Идея о том, что я вот‑вот раздвоюсь, повергала в ужас. Тот я, что выйдет из цилиндра сканера, продолжит жить своей жизнью — в середине дня его отвезут в Пирсон, там он сядет на космоплан и отправится на Луну, чтобы прожить там… сколько? Несколько месяцев? Несколько лет? Столько, сколько позволит ему синдром Катеринского.
А другой Джейк — который так же живо будет помнить этот момент — вскоре пойдёт домой и подхватит мою жизнь в том месте, где я её отпустил, но перспектива разрушения мозга или преждевременной смерти уже не будет висеть над его титановой головой.
Две версии.
В это было невозможно поверить.
Мне бы хотелось, чтобы существовал способ скопировать лишь часть меня, но это потребовало бы куда более глубокого понимания устройства мозга, чем было у «Иммортекс». Очень жаль: у меня было множество воспоминаний, которые я с радостью бы стёр. Обстоятельства смерти отца, разумеется. Но были и другие — унижения, мысли, не делающие мне чести, моменты, когда я делал больно другим и другие делали больно мне.
Я улёгся на кушетку, стоящую на ведущих в сканировочную камеру металлических направляющих.
— Нажмите зелёную кнопку, чтобы въехать внутрь, — сказала Киллиан, — и красную, чтобы выехать наружу.
По старой привычке я внимательно проследил, на какую кнопку в какой момент она указывала. Потом кивнул.
— Отлично, — сказала она. — Нажимайте зелёную кнопку.
Я подчинился, и кушетка скользнула в сканировочную камеру. Внутри было тихо — так тихо, что я услышал пульсацию крови в ушах и побулькивание желудка. Интересно, какие звуки будет издавать моё новое тело?
Несмотря ни на что, я с нетерпением ожидал своего будущего существования. Количественная сторона жизни меня не слишком интересовала, но качество! И время — не только цепочка лет, протянувшаяся в будущее, но время каждого дня. Ведь мнемосканы не спят, так что мы не только получаем все эти дополнительные годы — каждый день для нас длится дольше на треть.
Будущее было рядом.
Сотворение другого меня.
Мнемоскан.
— Всё в порядке, мистер Салливан, можете выходить. — Голос доктора Киллиан, с ямайским выговором.
У меня упало сердце. Нет…
— Мистер Салливан? Мы завершили сканирование. Пожалуйста, нажмите красную кнопку…
Это навалилось на меня, как тонна кирпичей, как кровавое цунами. Нет! Я должен быть в другом месте, но я по‑прежнему здесь.
Пропади всё пропадом, я здесь.
— Если вам нужна помощь, чтобы выбраться… — предложила Киллиан.
Я рефлекторно поднял руки, ощупал свою грудь, ощутив её мягкость, почувствовав, как она поднимается и опускается. Господи Иисусе!
— Мистер Салливан?
— Да выхожу я, чёрт… Выхожу.
Я не глядя ударил по кнопке, и кушетка выехала из сканировочной камеры ногами вперёд, как при неудачных родах. Чёрт, чёрт, чёрт!
Я ничего не делал, но дыхание моё стало быстрым и неглубоким. Если только…
Я почувствовал, как меня берут под локоть.
— Я держу вас, мистер Салливан, — сказала Киллиан. — Осторожно…
Мои ноги коснулись твёрдых плиток пола. Умом я понимал, что ситуация была пятьдесят на пятьдесят, но мог думать лишь о том, каково это будет проснуться в новом, здоровом искусственном теле. Я и не задумывался всерьёз о…
— С вами всё в порядке, мистер Салливан? — спросила она. — Вы выглядите…
— Я в порядке, — прошипел я в ответ. — Всё превосходно. Господи Иисусе…
— Если я что‑нибудь могу для вас…
— Я обречён. Вы этого не понимаете?