— Нет‑нет. Душа решает, творить ей добро или зло — и впоследствии несёт за это ответственность перед Богом.
— А‑а, — сказал Дешон. — То есть у души есть воля, не так ли?
По поглядел на Лопес, словно прося совета. Я увидел, как она едва заметно пожала плечами. Взгляд профессора снова переместился на Дешона.
— Да, конечно, — ответил он, наконец. — В этом всё и дело. Бог дал нам свободную волю, и душа пользуется ею.
— Другими словами, — сказал Дешон, — душа может делать выбор, какой пожелает, независимо от желаний Бога, верно?
— В каком смысле?
— В том смысле, что Бог желает, чтобы мы творили добро — чтобы следовали требованиям Десяти заповедей, или, скажем, Нагорной проповеди — но не принуждает нас к этому. Мы вольны делать всё, что пожелаем.
— Да, конечно.
— И, разумеется, поскольку душа — это та часть нас, что принимает решения, то на самом деле душа может делать всё, что она пожелает, верно?
— Ну… да.
— Теперь поговорим о физической сущности души. До смерти она локализована в индивидууме?
— В каком смысле?
— В смысле, не рассеяна тут и там — это локализованное явление, правильно? Душа существует внутри конкретного человека.
Лопес сделала ещё одну попытку.
— Ваша честь, возражение. Отношение к делу.
Однако судья Херрингтон был заинтригован.
— Отклоняется, миз Лопес — и не беспокойте меня больше такими возражениями в продолжение данного опроса. Профессор По, ответьте на вопрос. Локализована ли душа внутри конкретного человека?
По, похоже, растерялся при виде перебранки между судьёй и адвокатом, который платит ему за его показания, однако, в конце концов, ответил:
— Я… да.
— А после смерти? — спросил Дешон. — Что происходит с душой тогда?
— Она покидает тело.
— Физически? Материально? Как энергетическая волна или что‑то подобное?
— Душа нематериальна, и она за пределами наших понятий о пространстве и времени.
— Как удобно! — сказал Дешон. — Но давайте сделаем ещё один шаг, хорошо? Душе не нужно дышать, верно? Ей также не нужно есть. То есть, она запросто может существовать без поддержки со стороны инфраструктуры биологического тела?
— Конечно, — ответил По. — Душа бессмертна и нематериальна.
— И при этом имеет определённое местоположение. Ваша душа до вашей смерти находится внутри вас, а моя — внутри меня, верно?
По развёл руками.
— Если вы собираетесь попросить меня показать вам душу на рентгеновском снимке или МРТ, мистер Дрэйпер, то я честно признаю, что не могу этого сделать.
— Вовсе нет, вовсе нет. Я просто хочу убедиться, что мы с вами на одной и той же странице. Мы согласились, что душа локализована — ваша внутри вас, моя — внутри меня.
— Да, это так, — сказал По.
— И что душа становится мобильной после смерти тела, верно? Она может отправиться на небеса.
— Да. Если Господь её туда допустит.
— Но может ли она отправиться куда‑то ещё?
— О чём вы говорите?
— Я говорю о том, что душа ведь не изменяется после смерти. Она по‑прежнему имеет волю, не так ли? Ваша душа не превращается в автомат, верно? Она не становится зомби?
По снова поёрзал на стуле.
— Нет.
— Тогда, доктор По, если не существует теста, который можно бы было выполнить, чтобы установить наличие души, если душа локализована в конкретном месте, если душе не требуется питание и иная поддержка живого тела, если душа покидает тело в момент смерти, если душа выходит за пределы пространства и времени и может переместиться в новое положение после смерти тела, в котором она находилась, и если душа обладает свободой действий даже после смерти, то как вы можете утверждать, что после смерти биологической Карен Бесарян её душа не решила переместиться в искусственное тело, сидящее сейчас за столом истца?
— Я… э‑э…
— Ведь это возможно, доктор По? При тех свойствах души, которые вы сами нам описали, разве это невозможно? Биологическое тело Карен Бесарян, по‑видимому, мертво. Но не подлежит никакому сомнению тот факт, что миз Бесарян хотела перенести свою личность в механическое устройство, присутствующее в этом зале суда вместе с нами. Принимая во внимае это её желание — желание её души — разве не было бы логичным, если бы её душа вселилась бы теперь в это искусственное тело?
По молчал.
Дешон учтиво ему кивнул.
— Признаю, что был многословен, доктор По, но моя последняя тирада была вопросом, на который вы должны дать ответ.