— Хлоя Хансен, — сказала она. — Главный диетолог Верхнего Эдема.
— Так значит, это вы, — сказал я.
— Что «я»?
— Вы подсыпаете мне в еду всякую дрянь.
Она была хорошей актрисой, этого у неё не отнять.
— О чём вы говорите?
Я проигнорировал вопрос и повернулся к Гадесу.
— Хлоя, без сомнения, вас знает, а я и подавно, но мы можем задержаться здесь надолго, так что вы тоже можете представиться Акико.
Гадес скрестил руки на груди и нахмурился, однако подчинился.
— Я Брайан Гадес, шеф‑администратор Верхнего Эдема.
Акико внимательно посмотрела на него.
— Так это он из‑за вас, — сказала она, указывая на меня. — Дайте ему то, что он просит, и покончим с этим.
— Я не могу ему этого дать, — сказал Гадес. — Он подписал контракт. Кроме того, вся наша бизнес‑модель…
— Да в задницу вашу бизнес‑модель! — перебила его Акико. — Просто сделайте то, что он говорит.
— Нет. У его новой версии на Земле тоже есть права, и…
— И у меня есть права! — сказала Акико. — Как и у… Хлоя, верно? У нас у всех есть права!
— Да, у вас есть, — сказал я. — А у меня нет — в данный момент нет, и об этом‑то и речь. Когда я верну себе свои права, всё закончится.
Телефон пискнул. Я подошёл к панели и нажал кнопку приёма вызова.
— Здравствуйте, — сказал мужской голос с рафинированным британский выговором. — Я могу поговорить с мистером Салливаном?
— Джейкоб Салливан у телефона, — сказал я. — С кем я говорю? — Я всегда становлюсь преувеличенно вежлив, когда слышу британский акцент.
— Меня зовут Габриель Смайт, и мне выпала честь выполнять обязанности вашего основного посредника в разрешении данного недоразумения.
Смайт — мне знакомо это имя. Я задумался, и тут до меня дошло. Низенький румяный человечек с платиновыми волосами, который вёл поминальную службу по Карен Бесарян.
— Вы в диспетчерской транспортной службы? — спросил я.
— Да. Со мной миз Бортолотто, с которой вы разговаривали ранее.
— Я вас помню. Вы вели поминальную службу по Карен. Но вы ведь не раввин… или раввин?
— Я не собираюсь вам лгать, мистер Салливан, уверяю вас. Я главный психолог компании «Иммортекс».
Я набрал полные лёгкие неприятно сухого воздуха лунобуса.
— Я не псих, доктор Смайт.
— Вы можете звать меня Гейб.
Я подумал о том, чтобы отклонить предложения. Мы никакие не приятели. Он мой враг; я должен это помнить. Однако если я буду звать его «доктор», это даст ему преимущество статуса.
— Ладно. Гейб, — сказал я, наконец, — я не псих.
— Никто этого не говорил, — ответил Гейб.
— Тогда почему со мной разговариваете вы?
— Не нашлось больше никого с опытом участия в подобного рода ситуациях. Кто‑то должен этим заниматься, и шеф‑повар вряд ли для этого подойдёт. Кроме того, вы взяли мистера Гадеса в… вы удерживаете мистера Гадеса.
Интересно, как он оборвал себя, прежде чем сказать «в заложники». Должно быть, у него сейчас на экране было какое‑то пособие по переговорам с террористами, в котором, по‑видимому, рекомендовалось избегать этого слова. Неплохая рекомендация; мне и самому это слово не нравилось. Но мне нужен эффект.
— Теперь, — продолжал Смайт, — самое главное. У кого‑нибудь на борту есть какие‑то особые нужды? Какие‑либо проблемы медицинского плана?
Ага: он и правда отрабатывает какой‑то список.
— У всех всё хорошо.
— Вы уверены?
Я посмотрел, как трое остальных, выгнув шеи, смотрят на меня через плечо.
— С вами всё в порядке? — спросил я.
Акико, казалось, собралась было что‑то сказать, но в конце концов передумала. Остальные молчали.
— Да, — сказал я. — У всех всё в порядке. И я не хочу никому причинять вреда.
— Я рад это слышать, Джейк. Очень рад. Не могли бы вы открыть видеоканал? Семьи… э‑э… — Он, должно быть, искал одобренный термин. — …задержанных наверняка захотят увидеть их.
— Командовать здесь буду я.
— Конечно, — сказал Смайт. — Безусловно. Тогда, каковы ваши… что я для вас могу сделать?
Требования. Он явно собирался спросить, каковы мои требования, но снова оборвал себя на полуслове. Мы тут ведём переговоры. Торгуемся. Торговля — это обоюдная выгода, взаимный компромисс; это не сработает, если появятся неустранимые «требования».
Я решил снова его ущипнуть.
— У меня только одно требование. Я хочу вернуть свою личность. Верните меня на Землю и дайте мне жить своей прежней жизнью. Сделайте это, и я всех отпущу.