— Убирайтесь, — сказал Дон роботехнику.
— Простите?
Дон был в ярости.
— Убирайтесь к чёрту из моего дома.
— Мистер Галифакс, я…
— Думаете, я не знаю, зачем вас прислали? Убирайтесь.
— Мистер Галифакс, честное слово…
— Вон!
Альберт был явно напуган; физически Дон был на двадцать лет младше его и на шесть дюймов выше ростом. Он схватил свой алюминиевый футляр и поспешил к лестнице, в то время как Дон осторожно помогал Гунтеру подняться на ноги.
Дон знал, как это, по‑видимому, произошло. После того, как он позвонил Мак‑Гэвину с известием о смерти Сары, Мак‑Гэвин прокрутил в голове свой последний разговор с ними и, должно быть, сообразил, что Гунтер мог видеть, как Сара применяет ключ дешифровки, и поэтому может знать, что это за ключ.
Багровый от гнева, Дон приказал телефону позвонить Мак‑Гэвину. После двух гудков ответил знакомый голос.
— «Мак‑Гэвин Роботикс». Офис президента.
— Здравствуйте, миз Хасимото. Это Дональд Галифакс. Я хотел бы поговорить с мистером Мак‑Гевином.
— Простите, он сейчас недоступен.
— Оставте ему сообщение, пожалуйста, — сказал Дон с едва контролируемой яростью. — Скажите, что мне нужно поговорить с ним сегодня же.
— Я не могу обещать, что мистер Мак‑Гэвин перезвонит вам в какое‑либо определённое время, и…
— Просто передайте ему это, — сказал Дон.
Телефон Дона зазвонил два часа спустя.
— Здравствуйте, Дон. Миз Хасимото сказала, что вы звонили…
— Если вы ещё раз выкинете что‑то подобное, я прекращу с вами все дела, — сказал Дон. — Господи, а я‑то думал, что могу вам доверять.
— Я не понимаю, о чём вы говорите.
— Не надо игр. Я знаю, что вы собирались сделать с Гунтером.
— Я не…
— Не отпирайтесь.
— Дон, мне кажется, вам нужно сделать глубокий вдох. Я знаю, что вам нелегко пришлось в последнее время…
— И это, чёрт возьми, истинная правда. Говорят, что человек не умирает окончательно, пока мы его помним. Но сейчас умер один из тех, чья память о Саре была идеальной.
Молчание.
— Проклятье, Коди! Я не смогу это сделать, если не смогу вам доверять.
— Этот робот мой, — сказал Мак‑Гэвин. — Он арендован у моей компании, так что содержимое его памяти — моя собственность.
— Теперь его память пуста, — сказал Дон.
— Я… я знаю, — ответил Мак‑Гэвин. — Простите. Если бы я хоть на секунду подумал, что он может… — Снова молчание, затем: — Ни один робот никогда раньше так не делал.
— Вам стоило бы у него поучиться, — резко заметил Дон. — Преданности.
Голос Мак‑Гэвина стал жёстче — безусловно, с ним давно уже никто так не разговаривал.
— Поскольку МоЗо был передан в аренду Саре для того, чтобы ей помогать, сейчас мне, возможно, стоит его…
Дон почувствовал, как у него заколотился пульс.
— Нет, пожалуйста — не забирайте его. Я…
Голос Мак‑Гэвина был по‑прежнему сердит.
— Что?
Дон слегка пожал плечами, хотя Мак‑Гэвин никак не мог этого увидеть.
— Он член семьи.
Долгая пауза, потом ясно различимый вздох.
— Хорошо, — сказал Мак‑Гэвин. — Если это поможет нам помириться, то можете оставить его у себя.
Молчание.
— Мы помирились, Дон?
Дон по‑прежнему был зол. Если бы ему было по‑настоящему двадцать шесть, он продолжил бы препираться.
Но ему не двадцать шесть; он знает, когда нужно отступить.
— Да.
— Очень хорошо. — В голос Мак‑Гэвина начало возвращаться прежнее тепло. — Потому что мы серьёзно продвинулись с искусственной маткой, хотя видит Бог, это было тяжко. Каждую деталь нужно изготовлять с нуля, и там применяются технологии, о которых мои инженеры и понятия не имели…
Дон оглядел свою гостиную. Каминная полка была теперь усыпана десятками траурных открыток, аккуратно распечатанных и сложенных Гунтером. Дон сокрушался о смерти бумажной почты, но полагал, что пересылка данных, по которым получатель восстанавливает исходный физический объект, очень подходила моменту.
Одна из открыток была прислонена к награде, которую Сара получила от МАС.