Предупреждение было продублировано по‑испански.
Лифт остановился. Марсия Кларк вышла. Кабина снова пришла в движение, и вскоре Фрэнк тоже её покинул. Он отыскал дверь с надписью «Монтгомери Эйджакс, окружной прокурор», задержался на секунду, чтобы поправить галстук и пригладить волосы, и вошёл в приёмную.
— Я Фрэнк Нобилио, — сказал он. — У меня назначена встреча с мистером Эйджаксом.
Секретарша кивнула, взяла телефонную трубку и что‑то коротко произнесла в неё. Потом она нажала на столе кнопку, по‑видимому, разблокирующую дверь.
— Вы можете войти, — сказала она.
Фрэнк вошёл в просторный отделанный деревянными панелями кабинет, протягивая руку для рукопожатия.
— Мистер Эйджакс, — сказал он, — спасибо за то, что согласились со мной встретиться.
На лисьем лице Эйджакса не было улыбки.
— Честно говоря, — сказал он, — я не уверен, что поступаю правильно. В каком качестве вы здесь, доктор Нобилио?
— В качестве частного лица, не более того.
— Потому что если Вашингтон намерен вмешаться…
— Никто не собирается вмешиваться, мистер Эйджакс, уверяю вас. Но Клетус Колхаун был моим другом — мы знакомы больше двадцати лет. Поверьте, никто не хочет увидеть торжество справедливости в этом деле больше, чем я.
— Ну, хорошо, — сказал Эйджакс, снова усаживаясь. От вида на Лос‑Анджелес из окна его кабинета захватывало дух.
Фрэнк тоже сел.
— Но Хаск тоже мой друг, — сказал он. — И мне трудно поверить, что он убил Клита. Помните, что я провёл с тосоками больше времени, чем кто бы то ни было — по крайней мере, из живых людей. И я не видел в них ни следа злобы.
— И что?
— Ну и я подумал — просто подумал, ничего больше, мистер Эйджакс — а не слишком ли вы поторопились, начав преследование одного из тосоков?
Эйджакс заметно напрягся.
— Вы полагаете, что мой офис должен снять обвинения?
— Это было бы благоразумно, — мягко сказал Фрэнк. — В конце концов, это первый контакт между людьми и инопланетянами. Тосоки гораздо более развиты, чем мы. Они могут революционизировать нашу науку и технику. Мы не хотим восстанавливать их против себя.
— «Мы»? — переспросил Эйджакс. — Кто эти «мы»?
— Мы все. Всё человечество.
— Можно сказать, что это тосоки восстановили нас против себя, а не наоборот.
— Но это дело будет иметь последствия мирового масштаба.
— Это возможно. Но факты состоят в том, что один из ваших пришельцев совершил убийство. Преступление не может остаться безнаказанным.
— Нет, сэр. — Фрэнк изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно. — Факты состоят в том, что кто‑то из тосоков мог совершить убийство. Но, опять же, может выясниться, что он невиновен. И если это произойдёт…
Эйджакс развёл руками; Фрэнк заметил «ролекс» у него на запястье.
— Если это произойдёт, его оправдают, и никто не пострадает. Но если он виновен…
— Если он виновен, то вы будете выглядеть белым рыцарем, сражающимся со злом, прокурором‑паладином, который не сдался.
Бледно‑голубые глаза Эйджакса гневно сверкнули, но он ничего не сказал.
— Простите, — сказал Фрэнк. — Я не должен был этого говорить.
— Если у вас больше ничего, доктор… — Окружной прокурор сделал жест в сторону двери.
Фрэнк на секунду задумался, стоит ли продолжать.
— Ходят слухи, что вы собираетесь баллотироваться в губернаторы Калифорнии.
— Я не делал никаких официальных заявлений.
— Вам, несомненно, будет в этом деле полезна любая поддержка.
— Вы пытаетесь предложить мне взятку за закрытие дела, доктор Нобилио?
— Конечно, нет. Я лишь пытаюсь сказать, что последствия могут быть далекоидущими.
— Доктор Нобилио, если я стану баллотироваться на пост губернатора, то это будет потому, что я верю в закон и порядок. Я верю, что мы не должны отпускать преступников. И я считаю, что Америка должна гордиться тем, что один из её институтов является тем, чем должен — великим уравнителем и бастионом истины.