— Вы уверены, что это был один разрез?
— О, да. Совпадение краёв абсолютное. И брюки доктора Колхауна, и его нога были разрезаны одновременно.
— Каков максимальный диаметр бедра доктора Колхауна?
— Чуть больше восьми дюймов.
— То есть, если бы использовался нож, то длина его лезвия была бы не меньше восьми дюймов?
— Да.
— Самые острые ножи — это хирургические скальпели, не так ли?
— Да.
— Бывают ли у скальпелей восьмидюймовые лезвия?
— У стандартных — нет. Конечно, компания, производящая медицинское оборудование, может сделать такой на заказ.
— Но вы на протяжении вашей карьеры никогда не видели скальпеля с восьмидюймовым лезвием?
— Возражение, — сказал Дэйл. — Наводящий вопрос.
— Принято, — сказала Прингл. — Переформулируйте.
Зиглер кивнула судье.
— Каков размер самого большого скальпеля из виденных вами?
— Я как‑то видела один с пятидюймовым лезвием.
— Но большего — никогда?
— Никогда.
— Я уверена, что присяжные обратили внимание на вашу модную лазерную указку, доктор Флемингдон. Мог такой разрез быть произведён лучом лазера?
— Нет. Лазер — нагревательный инструмент, он режет с помощью высокой температуры. Он бы опалил ткань брюк и кожу доктора Колхауна, а также волоски у него на бедре. И лазер не оставляет артерии и вены открытыми. Он каутеризирует, прижигает их. Вот почему мы используем лазерные скальпели для тонкой хирургии — они одновременно и разрезают кровеносные сосуды, и закупоривают их. Нет, этот разрез не был сделан с помощью высокотемпературного инструмента.
— Спасибо. Давайте на время оставим разрез на ноге. Что вы можете сказать об остальных повреждениях?
Флемингдон обернулась к фотографиям, указывая на них по очереди лазером.
— Тело было серьёзно… вероятно, здесь подойдёт слово «изувечено». Грудная клетка была вскрыта, рёбра разведены в стороны. Органы были извлечены и разложены вокруг, и голова была отделена от тела.
— Секунду назад вы сказали, что, здесь, вероятно, подойдёт слово «изувечено». В чём причина ваших колебаний?
— Ну, это в самом деле было увечье, как его определяет словарь: лишение конечностей или других важных частей тела, и/или необратимое обезображивание или повреждение. Но было ли это сделано с целью обезображивания, мне неизвестно.
— Что вы имеете в виду под «целью», доктор Флемнгтон?
— Намерение. Это с равной вероятностью могло быть и медицинским вскрытием, и надругательством над телом.
— Возражение, — сказал Дэйл. — Домыслы. Требуем вычеркнуть из протокола.
— Доктор Флемингдон, несомненно, обладает достаточной квалификацией для того, чтобы высказывать своё экспертное мнение в этой области, — сказала Зиглер, глядя на судью.
— Отклоняется, — сказала Прингл.
— Что заставляет вас считать, что это было вскрытие, доктор Флемингдон?
— Во‑первых, тщательность. Обезображивание обычно касается какой‑то одной части тела: например, могут порезать лицо, или гениталии, или груди. Здесь же процесс не локализуется на какой‑то одной части анатомии — точнее, он, похоже, затрагивает все части анатомии.
— Будет ли справедливым утверждать, что тот, кто выполнял эти действия над телом жертвы, обладал хорошими медицинскими навыками?
— Да и нет.
— «Да и нет», — повторила Зиглер. — Что это означает?
— Да, он определённо знал, как пользоваться медицинскими инструментами. К примеру, миз Зиглер, если я дам вам — или кому‑либо, кто никогда не делал этого раньше — в руки скальпель и попрошу разрезать тело, вы, скорее всего, сначала сделаете небольшой пробный надрез — так называемую насечку нерешительности, неглубокую рану, которую судмедэксперты считают признаком неуверенности режущего. Тот, кто вскрывал доктора Колхауна, не демонстрировал подобной неопытности. Я бы сказала, что тот, кто это делал, был хорошо знаком с техникой вскрытия.
— То есть ваш ответ «да» — преступник имел хорошие медицинские навыки.
— Хорошие навыки владения медицинским инструментом, миз Зиглер. — Однако само вскрытие производилось в беспорядочной манере. Тот, кто знает, что делает, никогда на раздвигал бы рёбра так, как это было сделано в данном случае; это можно сделать гораздо проще. Это было, как будто производивший вскрытие отлично владел медицинским инструментом, но плохо представлял себе человеческую анатомию.