За столом защиты Дэйл тяжело вздохнул. Зиглер явно проинструктировала Флеминтон высказать эту идею первой, изящно уклонившись от возражения Дэйла против вопроса, требующего от свидетеля строить догадки.
— Плохо представлял человеческую анатомию? — повторила Зиглер.
— Да.
— Вы можете привести ещё какие‑нибудь примеры в подкрепление этого мнения?
— Ну, скажем, желудок вскрыли, не вынимая его из брюшной полости, в результате чего в неё пролилась желудочная кислота. Если вы заранее знаете, что в желудке содержится кислота, то вынете его из брюшной полости целиком и вскроете отдельно.
— Спасибо. Вы составили опись частей тела?
— Да.
— Зачем вы это сделали?
— В делах об убийствах, включающих расчленение и обезображивание, для убийцы взять что‑нибудь в качестве сувенира — обычное дело.
— Сувенира?
— Да; палец, или, если убийство было на сексуальной почве, часть гениталий.
— То есть вы переписали части тела доктора Колхауна. Что же вы обнаружили?
— Некоторые части тела пропали.
— Какие именно, доктор Флемингдон?
— Не хватало правого глаза.
Сдавленный вздох от присяжных номер четыре и шесть; Дэйл отметил их как впечатлительных на voir dire, но не смог исключить.
— Глаз был удалён? — переспросила Зиглер, словно это стало для неё новостью.
— Да.
— Тем же самым режущим инструментом?
— Э‑э… вроде того. Глазное яблоко было вытянуто из орбиты, возможно, пальцами, но мышцы и оптический нерв были действительно обрезаны очень чисто, весьма вероятно, тем же самым инструментом.
— Пропало что‑то ещё?
— Червеобразный отросток.
— «Червеобразный отросток», — повторила Зиглер и взглянула на присяжных. — У этого органа есть более привычное нам название, доктор Флемингдон?
— Его ещё называют аппендиксом.
— Это тот самый аппендикс, что расположен здесь? — она коснулась правой стороны живота. — Тот, что вызывает аппендицит?
— Да.
— Как он был удалён?
— Не так, как это обычно делаем мы — извне при помощи аппендектомии. Его просто отрезали в ходе вскрытия брюшной полости.
— Вы в этом уверены? — спросила Зиглер. — Не мог ли аппендикс быть удалён давным‑давно? У многих людей нет аппендикса. У меня самой нет.
— На теле Колхауна отсутствовал аппендектомический шрам, и внутри также никаких следов старой операции. Но я всё же связалась врачом, у которого он лечился, и с его страховой компанией. У доктора нет записей о том, что у Колхауна когда‑либо был аппендицит, а страховщик не регистрировал проведённую ему операцию аппендектомии.
— Не хватало чего‑нибудь ещё?
— Да. Исчезла нижняя челюсть и шея доктора Колхауна.
Снова фальшивое удивление.
— Его шея?
— Да, шея. Я упоминала, что голова была отделена от тела. Фактически же самый верхний позвонок, оставшийся неповреждённым — это первый грудной. На голове не осталось ни одного прикреплённого к ней позвонка. Все семь шейных позвонков исчезли вместе с гортанью и кадыком. Также отсутствовала нижняя челюсть.
— У вас есть предположения о том, почему преступник мог забрать именно эти части тела?
— Нет.
— Вы уверены, что смерть доктора Колхауна наступила не в результате удаления этих частей тела?
— Абсолютно. Когда они изымались, он был уже мёртв.
— Как вы это установили?
— Расположение пятен крови свидетельствует о том, что вскрытие грудной клетки произошло после того, как сердце перестало биться. Точно то же и с головой: в сущности, когда голову отделили от тела, в нём уже почти не осталось крови. Удаление глазного яблока: нужно приложить немалые усилия, чтобы вытянуть его из орбиты. Если бы это случилось, когда доктор Колхаун был ещё жив, то остались бы синяки у него на правой щеке и на правой стороне носа. Как вы можете видеть на фото номер восемнадцать, таковых не наблюдается.
— Спасибо, — сказала Зиглер. Она повернулась к присяжным. — Мои извинения за жутковатую природу показаний данного свидетеля — дальше мы будем обсуждать менее кровавые материи. Я надеюсь, вы понимаете, что это было необходимо. — Она взглянула на Дэйла. — Свидетель ваш, мистер Райс.
Дэйл поднялся. Чёрт, а ведь Зиглер отработала на отлично. Она извинилась за натурализм и пообещала присяжным, что с этим покончено — и теперь Дэйл, снова возвращаясь к кровавым подробностям, будет выглядеть бездушным и бесчувственным.