Изображение стабилизировалось через секунду. На экране возник вид помещения внутри тосокского звездолёта, очевидно, снятый камерой, укреплённой на туловище тосока: в кадр периодически попадала то рука, то U‑образная ступня. Тосок плыл вдоль коридора; большие диски, светящие жёлтым светом — имитация света Альфы Центавра A — перемежались на потолке с маленькими оранжевыми, имитирующими Альфу Центавра B.
Коридор закончился квадратной дверью, которая скользнула в сторону. Стоящий рядом с Пересом Келкад издал какой‑то звук, оставшийся без перевода, но Перес предположил, что то был возглас удивления, когда Келкад разглядел, что это была за дверь.
Изображение задёргалось — тосок с камерой несколько раз оттолкнулся от стен и потолка. Голос, звучащий на плёнке, был голосом транслятора; голос самого тосока был за ним почти неразличим.
— Порядок, — сказал голос, — я в центре управления оружейными системами. Сейчас, один момент… — В кадре появилась рука, снимающая крышку с приборной панели. — Вот он, — сказал голос. — Видите этот красный блок в самом центре? Это контур, который принимает сигналы передатчика Келкада.
Изображение снова несколько раз подпрыгнуло — тосок менял положение. Красный блок пропал за кадром.
— К нему ведут три провода.
Человеческий женский голос, на фоне потрескивания статики:
— Как я и думала. Ничего сложного — проектировщики явно не ожидали, что к Келкадовой «мёртвой руке» подберутся с этого бока. Теперь с помощью вольтметра, который я вам дала…
Женщина и тосок совещались минут десять. Наконец, женщина сказала:
— Ну ладно, теперь можете перекусить синий провод.
Тосок помедлил.
— Конечно, — произнёс голос транслятора, — есть небольшая вероятность того, что я включу излучатели, когда прерву питание. На этот случай, я думаю, надо сказать какие‑нибудь последние слова. — Пауза. — Как насчёт «вы можете выбирать себе друзей, но соседей не выбирают»?
Руки снова появились в кадре — в этот раз они сжимали какие‑то мелкие инструменты. Кадр сдвинулся, снова показав красный модуль.
— Ну, начали… — Один из инструментов перерезал что‑то похожее на подведённый к модулю оптоволоконный кабель.
— Оружейные системы без изменений, — произнёс тосокский голос.
— «Мёртвая рука» обезврежена, — ответил по радио женский голос
В гостиной шестого этажа Торбат сказал:
— Хаск умрёт за своё предательство.
Словно в ответ на эту реплику голос на видеозаписи произнёс:
— Как у вас, землян, говорится, это исторический момент, так что мне тоже хорошо бы попасть в кадр — для учебников истории. — Изображение потемнело, когда за камеру схватилась рука, потом раздался щелчок — видимо, её отсоединили от скафандра. Потом изображение метнулось в сторону — камера развернулась, и в кадре возник тосок…
— Селтар! — сказал Келкад; без перевода имя звучало немного по‑другому. — Кестадт пасталк ге‑тонгк!
— Если это было «я думал, ты мертва», — сказал Перес с явным удовольствием, — то вам стоит начать думать иначе.
— Этого должно быть достаточно, — сказала Селтар с видеозаписи. — Теперь вы можете схватить остальных.
Майклсон подошёл к видеомагнитофону и отключил его. Автоматически включился эфирный канал: показывали «Колесо Фортуны».
— Продолжим, — сказал Перес. — Кто из вас Доднаскак?
Передняя рука покорно поднялась.
— Доднаскак, вы имеете право хранить молчание…
— А где Хаск? — спросил Келкад.
— Об этом не беспокойтесь, — ответил Перес.
— Он ведь здесь, правда?
— Это сейчас неважно, — сказал Перес. — Я советую вам не говорить ничего, пока вы не посоветуетесь с адвокатом.
— Он здесь, — сказал Келкад. Его дыхательные отверстия расширились. — Я его чую.
— Оставайтесь на месте, Келкад. — Перес сделал знак одному из полицейских, который положил руку на кобуру.
— Не угрожай мне, землянин.
— Я не могу позволить вам уйти, — сказал Перес.
— Мы довольно подчинялись вашим примитивным глупостям, — сказал Келкад.
Он зашагал назад, не сводя передних глаз с Переса.
— Стойте, Келкад! — крикнул Перес. Майклсон выхватил из кобуры пистолет. Мгновением позже то же самое сделали остальные четверо полицейских. — Стойте, или мы будем стрелять.
— Вы не убьёте посла, — сказал Келкад, своими широкими шагами уже преодолевший половину расстояния до лифта.
— Нам разрешено применять силу для подавления сопротивления аресту, — сказал Перес.