Вокруг кромешная тьма. Только липкие полутени, возникающие оттуда и в неё же уходящие, — идут рядом, кривляются, толпясь в тесном пространстве тусклого света.
И тишина.
Красный язык пламени подрагивает в сжатом в руке свинцовом конусе. Перед каждым кругом лестницы из темноты проявляется решетчатая дверь, которая отпирается ключом из связки. За каждой дверью — новый мрачный круг в молчаливом сопровождении полупрозрачных теней далёкого прошлого. Щелчки открываемых и закрываемых замков разбивают тишину на равные интервалы времени. Долгие круги от одной зарешеченной лестничной площадки до другой складываются в гигантский серпантин, спускающийся на дно глухого колодца.
И вот щелкнул металлический механизм замка на последней, седьмой двери. За ней пустая темница. Запах гари и лёгкий сквозняк — всё такое же, каким он помнит это место. Камера кажется пустой и безмятежной. Пол, потолок. Прочные стены из горных скал. А в глубине помещения полный мрак, будто ослеп. Царь направил свет перед собой. Сделал шаг, второй. В серой мгле стала различима массивная плита на полу. Плотная, несокрушимая — грузно покоится на своём месте. Когда подошёл к плите вплотную, отражение огня расплылось по гладкой поверхности камня. Повёл рукой в сторону. Оранжевое пятно переместилось вслед за горящей лучиной. Направо, снова налево, рука неспеша описывает дугу вперёд. Вот оно. Так и есть. Маленькая трещина, единственная во всей этой несокрушимой крепости — едва заметное, неуловимое, необъяснимое ощущение, которому нет названия.
Он взял тяжёлую цепь, которая лежала в углу. Накрутил металл на запястье и встал на небольшом отдалении. Приготовился.
Трещина побежала от края к краю гранитной глыбы. Камень раскололся надвое, и лицо обдало жаром. Из-под пола вырвалось огромное существо с горящей красным чешуёй и длинными огненно-золотыми перьями хвоста. Царь сильными руками раскрутил цепь и кинул её в сторону крылатого животного. Тяжёлый звон не достигшей цели стальной удавки рассыпался по полу. Огнеподобный василиск разнёс первую дверь и устремился наверх вдоль лестницы, прочь из заточения. Человек быстро собрал цепь обратно в руку и ринулся за чудовищем. Птица-дракон ударялась крыльями о стены тесного для неё колодца, оставляя угольные росчерки, и полетела рвано, неровно. Решетчатые двери останавливали монстра, но только на мгновение. Лишь на последней площадке, куда царь взбежал напряженными ногами, он смог накинуть железо на мощную шею дракона, вскочил на его горячую, как раскалённая печь, спину, и натянул цепь. Огненное существо мотнуло головой, напрягло титановые мышцы тела и рывком пробило дверь на выходе из подземелья, от чего рухнула штора, и троны, стоящие перед ней, разлетелись в разные стороны, будто игрушечные. Дракон расправил крылья и взлетел под купольный свод золотой залы.
Красная птица-дракон с сияющим оперением и маленькая фигура человека на нём, закружили беспорядочно в пространстве башни, сшибая факелы и цепляясь за люстры. Кожа чудища жжёт, как горящие угли. Цепь в руках стерла ладони в кровь. Дракон то и дело бьёт с размаху всем телом в твердь стен, пытаясь разнести их на камни. Замок сотрясается и грохочет. Стражники разбежались давно.
Тревожное предчувствие не обмануло его. Царь знает, куда так рвётся дракон, кто его жертва, и есть лишь один способ остановить крылатого змея… Он сидел верхом на чудище, крепко держа в кулаке концы цепи. Несчастное существо билось в куполе, золотая отделка трескалась и осыпалась золотой пылью. Мерцающие частицы застыли в толще воздуха над каменным крошевом, припорошившим витражную мозаику пола. Свободной рукой он снял с головы царский венец. Выпрямил руку вниз и раскрыл ладонь. Сердце гулко отстукивает медленные секунды, которые летит корона. Вот, она ударилась о пол. Подскочила два раза. Покатилась. Замедляя движение, сделала три круга. И остановилась.
Птица вспыхнула ярким пламенем.
Залу заполнил огонь.
4
Женщина у моря проснулась. Рядом солёные волны тихо гладят берег, перекатывая песчинки чёрного песка. Нежное рассветное сияние разливается в небе над прозрачными водами океана. А по другую сторону от песчаной полосы — голая равнина… Ни постройки, ни деревца. Непривычно пуст горизонт.
Да откуда сделаться-то привычным, за один-то день?!
Вскрикнула чайка, близко над головой, и улетела прочь. Безлюдный, пустынный край земли!